Сады Драконов

Тяжелый секретный проект, – помолчав, сказал Игнатий. – С ума сойти. Откуда знаешь?

– Подслушал. Еще на Гекконе. Да я не очень в курсе. Так, знаю просто, что я особенный, поэтому так растили – одного, в секрете. Там на Гекконе есть еще такие точно, как я?

– Нет. Опасно. С тобой одним-то сколько хлопот. Знаешь, мы думали, ты и Геккон почти забыл.

– Геккон не вытравишь ничем, – Мур смотрел на пол, на черный обод вспомогательных колес кресла Игнатия. – И летать я умею. Поэтому, может, и вернулся, – усмехнулся Мур.

 – Чтобы снова… Хотя бы на марше летать. Теперь еще дошло, что жить Дома и притворяться ничем – очень глупо. Я – не настоящий человек, зато – настоящий нави. Ну вот и буду – нави. Хотя Близнецы считают, что толку во мне и как от нави не будет. Слишком тяжелый геном. Опасный, нестабильный. Даже дисциплина, мол, мне не поможет. Что я просто выносливее, чем те четверо до меня… Их быстро не стало. И я тоже долго не проживу.

– А ты Близнецам во всем веришь?

Мур пожал плечами.

– Лучше бы ты верил в себя, – мягко сказал Игнатий.

– Вера – самообман… – Мур вспомнил, что хотел сказать: – Ах да! Но то, что я это «яблоко»… Это так, ерунда. Труднее сознаться в том…

Он замолк, больше от подташнивания, чем от нерешительности. Голова все кружилась, медленный мир тек по краям. Глаза Игнатия сверкнули:

– Давай уже сознавайся, чудовище.

– Ну… Наверно, стоит сказать правду… Вы знаете, какая у меня была причина исключения из пилотов?

– Читал, что ты терял цветовое зрение на десятой минуте таймфага.

Никто не понял, почему.

– Еще бы. В таймфаге цвет был всегда. Но я наврал. Наврал всем, а наяву цвет стал уходить по какой-то нервной причине, когда мне было тошно жить. Легко было этот недостаток всем предъявить и доказать. Но летать я бы мог. Я – притворился, что не могу, – Мур закрыл ладошкой занывший шов. Стало трудно дышать, совсем как в капсуле с плохими, ужасными, мучительными цветами, куда его засовывали в детстве, если он плохо летал. Там так же все кружилось.

Но его не стошнило там ни разу, значит, и сейчас не стошнит. – Я… Обманул всех. Так что врать я в принципе умею.

– Нет, не умеешь. Прежде чем винить себя, подумай, насколько мал ты был. Потерять цветное зрение можно ведь и из-за нервотрепки. Но я плохо представляю, чтоб ты мог отказаться от таймфага. Это ж жуткая зависимость.

– Вот и все так подумали.

– Тонкий расчет для малолетнего.

– Не сложнее поискового. Труднее было себя пересилить.