Женщина наизнанку. Или налево пойдёшь, коня потеряешь

Знаешь, что такое медитация?»

Я не могла сидеть напротив Юры и смотреть в его неподвижное лицо, не выдерживала, отводила глаза, шарила ими по голым стенам, по потолку, возилась, потом пыталась хранить серьёзность и сосредоточить взгляд прямо перед собой, но чем серьёзнее я решала быть, тем быстрей меня разбирал хохот, я выбивала его из сосредоточенности, черты его оживали, он улыбался: «Женщина и дзен несовместимы».

– Завтра уезжаешь?

– Сегодня.

– Ну! А столько ещё красивых мест не посмотрела. Приезжай просто так.

Где меня найти, знаешь. Я хотел тебе озеро показать. Ты ведь птиц хотела снимать. Вот, там есть утки-хохлатки, чомга, совы и всякая мелочь. Идти, правда, далековато, но ты девушка спортивная, выдержишь. Лучше вечером приезжай. На турбазе переночуешь, а утром пораньше пойдём. А ещё лучше, ночь там провести, у меня палатка есть. На рассвете их как раз всех засечь можно.

Что ж ты мне его не показал, пока на турбазе жила? Чего выжидал? Приберёг? Какой восхитительный предлог…

– Я бы хотела… Но только, возможно, не сейчас, не сразу.

Дети… Мама уже устала с ними. Я хочу, только прямо вот сейчас не получится…

Я лихорадочно соображала, как мне соединить рвущуюся ниточку. На даче недели две-три придётся жить безвылазно, а потом, что придумать, чтобы уехать? Юра смотрит мне в глаза, чёрт в его зрачках связывает ниточку (бикфордов шнур) морским узлом.

– Я тут живу до морозов. Выбирайся, когда сможешь, но смотри, не опоздай, а то озеро льдом покроется, никаких уток не будет.

Не знаю, хватило бы у меня сил, желания, решимости, если бы судьба соломки не подстелила бы. Но она прямо из кожи вылезла, чтобы не только соломку, а прямо красную ковровую дорожку мне выложить, пылинки с неё сдуть, и чуть ли не в спину подтолкнуть. Мне не пришлось ничего преодолевать, кроме собственного смущения и сомнений. Как не разглядеть знак свыше в том, что ты приезжаешь домой и оказываешься свободна? Валере срочно надо ехать к себе в деревню, помогать строить дом (будь благословен этот дом!), а детей папа отправил в университетский лагерь своей волей.

Папа! Это единственный случай, когда твоя воля совпала с моим желанием и помогла ему осуществиться.

Это был настоящий поход. Шесть километров туда, шесть обратно, по лесу, без всякой тропы, через поваленные деревья, частокол веток. Нарочно он меня так вёл. Не может быть, чтобы к озеру да тропы не было. Очередной тактический ход. «Давай осмотримся, вдруг клеща подцепили». Он снял штормовку и рубаху.