В погоне за несчастьем. Часть 1

Они из окон падают, запрыгивают в петлю, стреляют из пистолета себе в висок, объедаются барбитуры сомнительной. По большому счету они тоже дебилы. Но дебилы особенные. Они не сами такими стали, их довели другие дебилы. Это, кстати, тоже определенная человеческая черта, потому как ни одной кошке, как бы хреново ей не было, не придет в голову запрыгнуть в микроволновку, включить на полную мощность и попросить кота соседского поставить на десять минут, чтобы отмучиться наконец. Даже падая с верхнего этажа, они на лапы свои приземляются и дальше идут, хотя могли и на спину в полете перевернуться.

Чтобы наверняка. Но нет. Живут падлюки и спокойно себе ссут за диван в пятый раз. А человек не такой. У него есть матерый мозг, а там вообще хер пойми что. То есть, вроде как, и награда, и наказание. С одной стороны, мы самые развитые у себя на планете, а с другой – дурные мысли приходят в голову только нам. И чем человек умнее, тем большую глупость он совершить способен. Так и живем. А что после? А после мы тоже находим себе укромное место. Придумали себе рай, ад, чистилище. Или это Данте в одиночку придумал. Не знаю. В любом случае, нам повезло больше, чем всем остальным существам. У нас хэппи энд в любом случае будет (для тех, кто вел себя хорошо). Так что мы упорно делаем вид, что умирать не боимся. Но умираем. Неизбежно. Все вместе. Изобретаем коллагеновые крема, пластическую хирургию, пересаживаем себе 3D-органы, эликсир молодости ждем на полках «Ашана». И все равно умираем. Как и случилось со мной. Я жил для того, чтобы наступило долгожданное завтра. А оно все не наступало. Планы строил, деньги копил, обещал с родными увидеться. Но все оборвалось. Как по щелчку пальцев. Дорогой смартфон на том свете мне больше не нужен, папа и мама остались махать мне платочками за кормой. Я так и не увидел светлого будущего, которого ждал с нетерпением. Настоящее казалось убогим, не таким, как у всех. В спальне, в шелковом одеяле, не нежилась Ким Кардашьян, сортир был не золотой, тело недостаточно привлекательным. Жизнь виделась мне скупой, однообразной, неинтересной. Рутина, в которую угодив, я не смог выбраться до последних минут. Но теперь уже нет ничего. Нету прежних чувств, нет счастливой старости. Я все ждал чего-то. Ждал, потому что даже не представлял, как легко, в один миг, все может остановиться. И превратиться в обычный прах. Мой прах. Теперь его, наверное, развеют, как я попросил в завещании, отправленным по «вост аппу» супруге.