Связанные снами. Инсигнии

Голова немного кружилась, странное и незнакомое ощущение, как змея на сковороде, извивалось внутри головы и груди, заставляя хотеть опорожнить и без того пустой желудок.

– Наверное, радуешься, что у тебя есть слуги, а? – не унимался Кабан.

– Для слуги ты слишком болтлив. Не находишь? – не выдержав ответил колкостью Клим с надменностью в голосе, явно ему не присущей.

– А чего нет-то, нахожу, – Кабан ехидно улыбнулся и сжал кулаки.

Болтающийся под футболкой медальон начал источать тепло. Климу захотелось поправить металлическое изделие и побыть одному – просто ненадолго отойти в сторону.

Так он и поступил. Не обращая внимания на незаконченный диалог с наемником, отвернулся и пошагал в сторону.

Кабан последовал за ним и, подойдя вплотную, без лишних слов схватил Клима за грудки. Его руки держали ворот крест-накрест, туго натянутой тканью сдавливая шею и перекрывая кислород. Он тряхнул его несколько раз, злобно глядя в затуманенные глаза. Что-то хрустнуло: возможно, ткань одежды, а возможно… Из-под куртки Клима выпала порванная цепочка и, звонко ударившись о камни под ногами, в сторону отскочил медальон.

Клим начал терять сознание, чувствуя страх, но страшно было не за себя, а за обидчика.

– Ну, сейчас ты получишь, выскочка! – наемник, теряя над собой контроль, сжал свои руки еще сильнее.

Клим что-то просипел и, чуть запрокинув голову, закрыл глаза. Ноги, упиравшиеся носками ботинок в заснеженную горную почву, обмякли.

– Кабан, отпусти парня! – крикнул Мазай, наблюдая за стычкой с приличного расстояния.

Понимая, что его слова не приносят результата, он встал и направился к ним. Нельзя позволить ситуации выйти из-под контроля, и Мазай это понимал, как никто другой. Со скверным характером коллеги он давно уже смирился и, при необходимости, мог легко с этим справиться – похвастаться таким могли лишь единицы в их рядах.

Идти до сцепившихся от места, где расположилась группа, было прилично: по тропке чуть вверх и в сторону, на небольшой пригорок.

Глаза слепило солнце, и Мазай, щурясь и попутно окрикивая Кабана, шагал на помощь бедняге-фотографу.

Тень, падающая на них от высокой горы, стала вдруг насыщенней, почти черной. Кабан, понимая, что перегибает палку, расслабил хватку и начал приходить в себя. Он хотел было отпустить парня, но неведомая сила препятствовала его отступлению. Кабан вытаращил глаза и даже хотел что-то крикнуть, но страх парализовал тело, а холод сковал мысли.