Связанные снами. Инсигнии

Поверх лица Клима, словно объемная маска, начало проявляться темное полуосязаемое очертание другого лица – страшного, темного и нечеловеческого. Словно тьма своей холодной костлявой рукой насквозь пронзила тело обидчика, давая понять, что он всего лишь смертная букашка в этом тленном мире. Из тела Кабана тонкими извивающимися струйками начал выходить свет. Переливистые нити словно притягивались черной маской и растворялись в темных впадинах – глазницах страшного лица.

Спустя несколько мгновений неведомая сила разжала пальцы наемника и оттолкнула его в сторону.

В этот момент Клим рухнул на землю и открыл глаза. Не осматриваясь по сторонам, он упал на колени и начал судорожно шарить по рыхлому снегу и камням. Кислород начал вновь, как положено, обогащать кровь, разум медленно наполнялся ясностью, вязкое чувство страха за окружающих его людей барабанило пульсом по вискам, заставляя руки трястись и действовать.

– Где же… он? Где же… Слава Богу… – на душе вдруг резко полегчало, ему всё же удалось найти цепочку и высвободить из плена рыхлого снега круглый металлический предмет.

Чтобы не привлекать внимания, Клим проворно засунул поднятое вместе с прилипшим снегом в карман и пошел к остальным, оставляя обидчика за спиной. Мазай подоспел, когда уже всё закончилось. Он подозрительно покосился на проходящего мимо него парня и подошел к Кабану.

Кабан не двигался и не произносил ни слова. Мазай протянул ему пачку сигарет и зажигалку.

Кабан машинально вставил сигарету в рот и, наклонившись к огоньку зажигалки в руках Мазая, закурил.

– Всё в порядке, Кабан? – спросил Мазай, выдыхая сизый сигаретный дым.

Кабан в ответ лишь вопросительно поднял бровь, давая понять, что не расслышал вопроса.

– Выдвигаемся через пять минут… Ты как? – Мазай внимательно посмотрел на замершего Кабана.

– Я до-го-ню… – по слогам проговорил Кабан.

– Ну, лады, – Мазай неуверенно глянул на него еще раз и решил вернуться к остальным.

Сигарета дотлела до фильтра, но остолбеневший наемник не сделал и затяжки – просто стоял и печально глядел в хмурое небо, нависшее полинявшим серо-синим покрывалом над головой.

Лев и Давид выглядели не лучше, но вели себя адекватно. Аян старался не терять самообладания и поддерживал всех разговорами на отвлеченные темы. Но на хмурых опущенных лицах застыли вся горечь и вся обида от столь неудачно сложившейся экспедиции.