Пепел человечества

Но даже стоя перед отравленной бесконечностью, Невольский все равно ощущал себя крохотной букашкой рядом с чем-то за пределами человеческого познания. Даже давно умерший океан представлял собой нечто, способное смести людей без особого труда, и это не могло не заставлять сердце биться быстрее.

Со всеми этими потрясениями и раздумьями, Витя спохватился, смотря на часы – у него оставалось две минуты до того, как закончится его свободное время. Он последний раз кинул взгляд на воду и, развернувшись, поспешил к своим.

– Ну и как? – насмешливо спросил его кто-то из группы.

Витя смотрел на него и не знал, какой ответ будет правильным. Да и есть ли он вообще?

– Океан прекрасен, но то, что сделали с ним люди – самое жуткое преступление, – наконец, проговорил он.

Солдаты переглянулись, явно ожидавшие услышать что-то другое. Командир, слушавший этот короткий обмен репликами, удовлетворенно кивнул.

Невольский был благодарен ему за возможность увидеть и понять что-то фундаментально новое для себя.

В этом и заключалась роль старшего в группе – не только координировать и направлять, получая приказы напрямую из кабинета генерала на базе, но и давать солдатам возможность изучать и исследовать, если позволяют время и возможности.

Был ли Витя хорошим командиром группы сейчас?

Да черта с два.

И он совершенно не представлял, что ему делать дальше.

Да, это было первое его задание. Но провалить его с таким треском, это надо было еще постараться.

И дело было даже не в переставшей работать технике, а в том, что, кажется, Невольский сделал все, что мог, чтобы угробить и себя, и своих друзей. Если бы он не спас Черепа в последний момент от этого злополучного зараженного мальчишки, от чего бы умер Игорь – от самого лезвия ножа, или от бактерий на нем?

Он вздохнул и вытащил из нагрудного кармана белый хлопковый платок, поднося его к глазам и всматриваясь в переплетения волокон ткани.

Он достался ему от отца. Папа Вити, к сожалению, погиб на одном из боевых заданий, но до этого успел передать ему этот платок.

– Сынок, – сказал он тогда, перед самым вылетом, – это мой платок, сохранился еще с времен до катастрофы. Он может однажды спасти тебе жизнь. Используй его как белый флаг, но только в самом крайнем случае, хорошо?

– Хорошо, – кивнул тогда еще мальчишка Невольский, благоговейно принимая из рук отца кусок белой ткани.