Русские бабы

«Живёт среди лесов…»

Живёт среди лесов,

живёт среди полей

и полевых цветов

сам Царь души моей.

Не узнанный никем,

ведь царство так мало.

Но для души моей

от глаз его светло.

И, как подарок мне,

невидимый в миру,

он скачет на коне

по царству своему.

А под его ногой

то травы, то снега.

Он – Царь души моей,

а я – его слуга.

Сильна земная дрожь,

но Ариадны нить

надеждой меж миров,

хоть вместе нам не быть…

Но – Солнце над горой

нам на усладу дней.

Он добрый мой герой.

Он Царь души моей.

У окна

Свет вечерний и лучистый,

невесомый – на двоих.

Сколько в жизни приключится

бед, чудес, неразберих.

Но, обнявшись, и недвижно

в раме, точно в витраже,

над районом непрестижным,

на четвёртом этаже,

в тёмной комнатке без стульев,

где и лампа не горит,

мы на уровне безумья,

мы как бы уже парим

мимо памяти прошедшей,

бывшей среди зол и пут.

Что нам стоит, сумасшедшим,

сгинуть в темень, в пустоту,

в будущее, в неизвестность…

И на уровне земном,

глядя так же бессловесно

в запотевшее окно,

запредельно излучаться,

и, слова давно излив,

точно маятник, качаться

от любви и до любви.

В мандариновой роще

Ты помнишь, когда мы были

В твоём Эдемском краю.

То – рыжие мандарины,

Я сказала, люблю.

Дерево плод уронило.

Ты поднял, в ладони сжал:

– И я люблю… мандарины, —

По-русски ты мне сказал.

Хоть были мы разной крови.

Я крашеная, ты – бел.

– Я знаю много историй, —

Добавил ты между дел, —

Тебе я их рассказал бы,

Лупя для нас мандарин.

Да как бы в мире не стало

Ещё одних именин.

Кольнуло под сердце жалком

Собравшей пыльцу пчелы,

Что жаром и впрямь обжало

В роще, от слов, стволы.

– …Лет мне немало, постольку

Не выдержу вдруг щедрот.

А разделю-ка на дольки

Я оранжевый плод.

Я ж не железный, но стойкий.

И в переделках бывал, —

Так говорил ты, и дольки

Мне по одной подавал, —

Меня ты, может, забудешь.

А, может, напишешь стих.

И станешь рыжею, точно,

От мандаринов моих.

Истории этой корни,

Среди заснеженных зим,

Пусть обо мне напомнит

Оранжевый мандарин.

«По картине Босха…»

По картине Босха

«Блаженные и проклятые»

Разъяли нас на белый свет и тьму.

Одних поднять, других – навечно кинуть.

Всё видел Босх.