Русские бабы

Тебя я обниму

И навсегда, как велено, отрину.

Воспоминаний мир покроет мгла,

И в этом есть красивая отрада —

С тобой всегда… и вечность поплыла

В окне свинцовом облаком над садом.

Мне жить не привыкать, мне хватил сил,

Забудусь в суете, в мельканье буден,

И не схвачу тебя за перья крыл.

И ты, как Босх, меня ещё забудешь.

С клеймом страстей на Небо не берут.

Там все белы. И ты – белее мела.

А я, простившись, въявь туда нырну,

Где Босх во тьме огню погибших предал.

Наш мир жесток. Что им союз двоих?

Блаженные и проклятые дети.

Всё распадётся – май и полиптих

С центральной частью, где мы были вместе.

Чужих держав герои, разных книг —

Меня ещё и не было на свете,

Как бравый Швейк вонзил железно штык,

Сказав, что мы с тобой за всё ответим.

Так, что уста прикрыл, в молчанье, Босх —

Он в лодке плыл каналом под домами,

Где мы с тобой, обнявшись, в серый сон,

В такой же тихой лодке, проплывали.

Что было плохо – всё с собой возьму.

Ведь наша жизнь – обычное мгновенье.

Люблю тебя и ухожу во тьму,

Из Вечности в кромешность, во Спасенье.

«Из ветвей достаёт жираф…»

Из ветвей достаёт жираф

жёлтый плод, будто сам он – змей.

Ева думает – это ей…

И ныряет в одёжный шкаф.

На крыльцо заползает плющ,

словно здесь и его жильё.

Ева думает про своё.

В мире много щемящих душ.

Бог забыл этот дом и сад,

словно мир накрыла волна.

Эта Ева живёт сама.

А за стенкой кромешный ад.

Сам, как хочет, живёт Адам.

Ева мнится ему во сне.

Да, он, в мыслях, в другой стране.

Жизнь менять им не по годам.

В злой машинке запуталась нить,

только наволочка больна —

в ней прореха ночей без сна.

И прореху надо зашить.

А в окне крутит мир кино.

А в окне листва зелена.

И пасут на небе слона,

хоть слоны не летали давно…

После смерти не дышат,

не читают стихи.

Этот шорох по крыше,

он от листьев сухих,

Кем-то брошенных, сотен…

Распечатанный пыл.

Звуки стёртых мелодий,

что, мол, верил и жил.

Я искала кого-то,

но пропал человек.

Чёрно-белое фото

мне прислал прошлый век,

как обрывки романа

в позабытом саду.

Зря ты слал телеграммы.

Нет ведь почты в аду.

Те напрасные вести,

что летели с земли,

только пепел, да ветер.

Все на розжиг ушли.