Картины из лабиринта

А имя у тебя есть?

– Нет.

Картинка изменилась. Оба глаза теперь смотрели на меня, добродушно прищурившись.

– Прости, – сказал он, – я задаю слишком много вопросов. Ты, наверное, тоже хочешь что-то спросить?

– Есть здесь кто-нибудь еще?

– > ~~, – ответил он.

– >?

Он умственно пожал плечами.

– Не знаю. Я не обратил внимания. Может быть, на выход. Дальше.

– А где выход?

– Зависит от того, где твое «дальше». Отсюда много выходов.

Я прислонилась спиной к стене и сползла по ней. Положив подбородок на руки, я села в углу, обняв колени.

Колкая грусть вернулась в душу. Я понятия не имела, где мое «дальше».

Мой взгляд упал на предмет, лежащий на полу. Он был похож на круглую глиняную тарелку древнего вида.

– Ты когда-нибудь задумывалась о том, что такое обороты? – спросил старик. Это был один из тех простых вопросов, на которые нелегко ответить.

– Это когда за одним событием следует другое. Происходит оборот.

– Можно и так сказать, – усмехнулся он. – А когда оборот заканчивается, что с ним происходит?

Мне показалось, что тарелка шевельнулась.

– Он возвращается. Оборачивается, – сказала я, не отрывая глаз от тарелки.

– Хорошо. А между одним оборотом и другим, следующим например, есть разница?

Этот вопрос был лишен всякого смысла.

– Нет. Наверное. Это может быть тот же самый оборот даже. Не знаю. Он, может, возвращается, а то, что следующий наступает, это только видимость.

Я никогда не думала об этом прежде. Мой ответ, однако, произвел впечатление на старика.

– Ты молодец, девочка, – сказал он. – А теперь скажи мне. Если это тот же самый оборот, можно ли им управлять? Можно его оборачивать, как тебе захочется?

– Должно быть. Если материя поддается искажениям, то обороты, вполне возможно, тоже.

Странно, что это не приходило мне в голову раньше.

– Смотри, – сказал он, и тарелка медленно закрутилась. Стены и пол вокруг поплыли, искажаясь, завихряясь, меняясь.

– Обороты Ускорялись-

Я замерла, ошеломленно созерцая.

Руки мои зачесались, я поднесла их к глазам и увидела, как капилляры паутинились, перестраиваясь, возводились и опадали молекулярные мосты. Все пришло в движение. Лишь один фрагмент реальности оставался статичным: бородатое ухмыляющееся изображение.

– А почему ты не меняешься? – спросила я, осознав вдруг, что так и не спросила его имени.

– Потому что я – тот, кто вращает. Так всегда бывает, – ответил он. Его голос свиристел нитью среди происходящего хаоса.