Баба Яга в тылу врага

Она встала и потянула за ручку чемодана.

– Хорош улов!.. – она посмотрела на простыни, валяющиеся у двери, и вдруг хрипло рассмеялась.

Андрея покоробило от её смеха.

– Что? – спросил он.

– Да ничё… Я подумала: хорошо, хоть труп прятать не надо…

Она засмеялась снова, и Андрею почему-то стало неприятно находиться рядом с ней.

Его взгляд упал на Машкины коленки, тёмные от загара, в свежих розоватых царапинах от камней. Коленки были знакомые, не то что Машкино новое, постаревшее лицо. Именно постаревшее, вдруг подумал он с каким-то мстительным чувством.

Автобус трясло и заносило на резких поворотах дороги.

За окном мелькали выжженные поля, и давно уже не было видно ни гор, ни моря.

Маша заснула и проснулась от ощущения липкой, горячей влаги между ног. Она резко дернулась и проверила рукой шорты и сиденье под собой.

– Сколько времени? – спросила она.

Андрей неохотно вздернул руку и посмотрел на часы.

– Половина первого.

Машка поёрзала на сиденье и беспокойно оглянулась.

Солнце палило сквозь стекла автобуса. Большинство пассажиров спали.

– Ты чего? – спросил Андрей.

– Ничего.

– Машка?

– Да блин… Я щас протеку. А нам ещё полчаса ехать… Лучше бы с рожденья менопауза, – проворчала она.

– Думаешь, все-таки месячные? – с надеждой спросил он.

Машка наморщила лоб.

– Кто их разберёт, эти сгустки…

Андрей взял её руку и сжал.

– Ничего, если протечёшь, забежишь в туалет, я тебе шорты свои дам. Не ссы, лягуха, болото наше, – добавил он и улыбнулся.

И улыбнулся как-то так, что она поверила – все будет хорошо.

Однолётки

Спать их уложили в разных машинах.

Артём скрючился на сиденьях одной из фур: при свете дня он не успел её рассмотреть, но в свете горящих фар и вспыхивающих огоньков зажигалок она показалась ему красной.

Галка провела ночь в Камазе.

Артёма мучила бессонница, он возился и ворочался, и, как только за стеклами кабины забрезжил рассвет, сел на сидении и выглянул в окно.

Через запотевшее за ночь стекло Артем видел, как вскоре из кабины Камаза показался водитель. Он спрыгнул на землю и сладко потянулся. Галка вылезла следом, достала зеркальце и заново подвела размазавшиеся глаза.

Край неба едва розовел, но было почти светло. Фуры непроснувшимися чудовищами толпились на огромном асфальтированном пустыре. От самой проволочной сетки и до горизонта тянулись за забором молодые березовые посадки. Будто на месте давних гарей.