Баба Яга в тылу врага

Галка засунула руки поглубже в карманы ветровки, оттянув её пузырем на животе, и зашагала между рядами фур. Голые ноги зябли на утреннем ветерке. Она дрожала и опасливо поглядывала на кабины фур, стремясь быстрее преодолеть расстояние до угла огромной стоянки, где виднелись забегаловка и туалет.

Когда она вернулась, отряхивая капли воды с влажных волос, Артём уже был внизу. Растерянно чесал затылок, моргал и щурился. Очки свои он случайно разбил ещё под Чебоксарами и без них почти всегда теперь выглядел растерянно.

– Ну как ты? – спросила она, подходя ближе.

– Ничего. А ты?

Она нервно улыбнулась и пожала плечами.

– Нормально. Он сказал, что может довезти нас до Омска. Поедем?

И она, и Артем невольно оглянулись на водителя, с фырканьем обливающегося из канистры. Его незагорелое тело белело в молочном утреннем свете.

Накануне они сели в его машину уже в сумерках, затопивших окрестные перелески и трассу на Казань.

Камаз, казалось, пролетевший мимо, резко съехал на обочину. Галка подбежала, глотая поднявшуюся за ним пыль, и, взобравшись на подножку, не переводя дыхания, выпалила:

– Привет.

Водитель медленно, как во сне, кивнул.

Галка, вися на подножке, оглянулась на рюкзаки, темневшие на обочине, и на спешащего из перелеска Артема.

– Но я не одна. Возьмете двоих?

Водитель кивнул снова. На неё из глубины кабины смотрели его внимательные глаза. Она улыбнулась и радостно помахала Тёмке.

Это был двадцать-какой-то по счету их водитель – Галка давно сбилась и начинала уже забывать, кто подвозил их под Владимиром, а кто – под Чебоксарами, и с какого именно водителя они с Тёмкой начали представляться нижегородцами.

Дальнобойщики либо вообще не останавливались на них взглядом, либо на пальцах показывали, что возьмут одного. Эта фура была первой, что остановилась на их призыв, и Галка гордилась тем, что именно она «стопанула» её.

К стоянке под Казанью подъехали уже ночью. В свете фар на капоте вскрывали ножами консервные банки, из кружек, облепленных веточками и чёрной гарью костров, пили чай и глотали какую-то буроватую крепкую дрянь, плеснутую им из бутылки кем-то из водителей. Галка отливала свою порцию Артёму, боясь пьянеть в темноте на этой чужой, кишащей фурами стоянке – разрезанной огнями фар, смехом, гоготом и матом шофёров.