Донор. История о фантастической силе любви

– Привет! – нервно принялась она рассматривать своё отражение. – Я как я, и волосы мои с голубой патиной, за что в школе пришлось носить обидное прозвище Мальвина. Давно не знавшие поцелуев губы, тоже мои. И нос… почти точёный, и телосложение – мечта поэта. Тот, кто сказал: худая корова не стройная лань, был прав. А вот глаза… не мои!

Такое не раз случалось: её отражение вдруг обретало собственный взгляд, через который лилась незнакомая сила, и она открывала в себе новые черты, а мысли находили иные русла…

Но никогда раньше не менялся цвет глаз.

Они у неё в отца… сумрачные, чему он был рад, как «Отче наш» повторяя: Есть в сумерках блаженная свобода от явных чисел века, года, дня…

Но!

Гостиничное зеркало смотрело на неё скорее предрассветными глазами…

– Что это значит? – спросила она.

Ответа не последовало.

– Хочешь сказать: всё только начинается? Ладно, молчи. А я, пока спонсор на дне, вспомню, с чего начался мой роман…

И…

Усевшись в неожиданно новое кресло, вытащила из дорожной сумки папку с файлами, похожими на черновики: исписанными вдоль, поперёк и по диагонали.

С верхнего угла первого файла на неё покосился вампир Марс, клыкастую улыбку которому она пририсовала во время размышления над прологом.

В тот день красная планета действительно подлетела к Земле очень близко и, скорее всего, сыграла свою тайную роль.

Читать было не обязательно, первые строчки она знала наизусть…

*Спираль с историей зло пошутила…

«…Была ночь перед смертью, а президент Куш думал: всего-навсего ночь перед интервью.

Что-то ломало его изнутри. Боже упаси, он не употреблял гашиш. Власть, секс и деньги – были его наркотиками, умевшими материализовать любые иллюзии. И всё же какая-то бесполая, беззубая, но мускулистая тварь заползла под кожу, выкручивала кости, сжимала вены.

Бессонница…

Рядом мирно посапывала жена. Шёлковая простыня интимно облегала холмы и холмики её нестареющего тела. Впрочем, по сравнению с ним она ещё девочка, ей только тридцать, а ему скоро пятьдесят.

Боль клубком свернулась под правым ухом. Слава Богу, он вспомнил приговор дантиста: зуб мудрости решил появиться на свет, подарком прорезаться к полувековому юбилею!

Десна раскалывалась, будто кто-то опаздывающий на поезд, локтями расталкивал на перроне толпу.

Нет! Скорее кого-то по ошибке похоронили живьём, и он, очнувшись, принялся грызть крышку гроба. Боль именно была грызущей.