С судьбой не поспоришь

Бабушка Маня дает отцу наставления:

– Ты, Гоша, к тетке-то Тамаре обязательно зайди, я ей брякну, что ты в родных краях будешь…

– Да я не представляю, где она и живет-то, недавно же переехала…

– Здравствуй, милый… На аэродроме живет, смотри новые-то дома, у нее пятый…

Данька, вроде бы совсем не вникающий в то, что происходит в комнате, срывается с места:

– Ба, ты о чем? Какие дома на аэродроме? Там должен быть вокзал, взлетная полоса, а ты о чем? Дома какие-то…

– А о том я, о том, ты не встревай, чего не знаешь!

– Как это я не знаю? Какой там аэродром, сроду не было!

– С твоего роду, конечно, уже не было, а с моего – был всегда.

Мы на самолетах в областной центр за сорок минут добирались, не то, что теперь…

– Ба, с этого места давай поподробнее… Что за аэродром там был?

– Да обычная тесовая избушка на краю поля, самолеты, их еще кукурузниками звали, да посмотри, если интересно, в кино наш аэродром снят, в «Афоне»…

Данька отцепился на время, а, заметив, что бабушка улеглась, подсел к ней:

– Ба, а ты летала на этом «кукурузнике»? Расскажи…

– Так чего рассказывать-то? Обычное дело, садились, как в автобус, в салоне две деревянные лавочки вдоль бортов, под ними всякий груз напехан, тут же и пилот, никакой кабины, все рядом.

Летим и летим, невысоко, внизу все видно, комбайны, трактора, бабы картошку копают…

– И ты не боялась?

– А чего бояться-то, встречных машин нет… Потряхивало только, когда в ямы-то проваливались…

– Ба, ты ври да не завирайся, какие ямы? Вы же в воздухе…

– Так и ямы воздушные, другой раз так улетали, сердце замирало, летчик-то, Паша, бывало оглянется, хохотнет, что тряханул нас.

Девчонок так тошнило вначале, с бумажным пакетиком около рта летали, а потом привыкли… Бывало, долетим до определенного пункта, самолет сядет, нам скомандуют: «Погуляйте полчасика…» Вылезаем, гуляем по улице, потом опять валенки от снега околотим и на прежние места. Опять летим…

– Вы и на автобусах не ездили?

– Ездили, только на самолете лучше было, на автобусе по бездорожью не езда, а мука была… А лучше всего было летать с Алексеем Михайловичем, директором нашим, один из летчиков, не Паша, другой, был его учеником.