Элвис жив

Топающий навстречу официант с холодными, как свежеоткрытое пиво, глазами и наполненным грязной посудой подносом в руках, кивнув Максиму, сказал:

– Ты вовремя. Друга твоего, – он кивнул в сторону Барда, – скоро свои же застрелят. На одну всего песню вышел. Черт-те когда, и вот… так каждый раз. Людей бы пожалел.

Он тоже явно знал Француза. Максим изобразил на физиономии встречное узнавание, ответно кивнул, но прошел к сцене молча.

Бард вдохновенно вытянул строчку: «В котором осень нам танцует вальс-бостон» – и заставил гитару разразиться прощальным «фа мажором».

Заплаканные Ленка и Танька обогнали Максима, накинулись с двух сторон на певца и принялись целовать его, благодарно и душевно. Как сына.

Бард наконец открыл мутные глаза, разглядел Максима, аккуратно отодвинул обеих «мамочек», снял гитару и, положив ее прямо на пол, с радостным лицом сразу же устремился к другу.

Не ответить на крепкое объятие старого приятеля было просто невозможно.

Бард некоторое время хлопал Максима по спине. А потом воскликнул:

– Француз! Как же я рад тебя видеть! А я вот теперь тут. – Он обвел зал ресторана широким жестом. – Публика своя в доску. Ходят на меня, да… Скоро у меня и собственная программа будет. Название знаешь, какое? «Не тронь души моей печаль»! Мороз по коже, а? Розенбауму название продать хотел, потом жалко стало. – Бард рассмеялся, не прекращая тараторить: – Себе оставил, да.

Помнишь, как мы мечтали группу свою создать, а? А как назвать хотели, помнишь? «Ви а зэ чемпионз»! Да. Так и не создали. – Он резко погрустнел, явно убегая в воспоминания.

Однако обуревавшее его несколько мгновений назад чувство было непритворным. Он явно радовался старому приятелю, с которым когда-то жил совместными юношескими мечтами.

И Максим, сам не зная почему, растроганно ответил:

– Слушай, Бард… Эта кликуха моя… Француз.

Я совсем забыл. Откуда она взялась? Кто ее придумал тогда? Я что, и в самом деле похож на француза?

Бард не ответил на заданный вопрос.

Он еще раз похлопал Максима по спине и спросил, глядя ему в глаза:

– Но ты же не считаешь, что мы – поколение неудачников?

«У всех одни и те же проблемы», – подумал Максим.

Но поддержать сейчас Барда духовно значило застрять тут, в Предгорице, на неопределенное время.