Ортодокс, или еще не вечер

Он все понял, стал подыскивать другой институт и поехал за документами, их долго не могли найти, а отыскав, поздравили с зачислением на третий курс и вторично велели приехать перед занятиями за студенческим билетом, учебным материалом, не забыв привезти квитанцию за учебу. Подумав, он решил не интересоваться, что там произошло, чтобы не сделать себе хуже, и в дальнейшем попытаться доучиться до диплома без закидонов, как выразился тогда дед, узнав, за что его исключили. Катя его заверила, что ее мать тут ни причем, скорее всего, политику победила финансовая сторона, а именно, платежи за учебу.

У него наступило счастливое время: ночью удовольствие от Сережки, а днем после сна – от работы с компьютером. К тому же после его отпуска активизировалась предвыборная президентская кампания. Как всегда, хитрил Президент, увиливая от ответа, будет выставлять свою кандидатуру или нет. По телевизору все его умоляли сказать да. Андрею это было смешно, так он прекрасно знал, чем это закончится. Он лишь не знал, будет ли участвовать в выборах председатель компартии Зюганов, который тоже тянул с ответом.

Андрей уже был коммунистом, его протеже секретарь московского городского комитета партии Паршин, засчитал в его кандидатском стаже поездку в Донецк, и, учитывая его ранение, поручал ему в основном наведение порядка в своих документах, показав тем самым, что доверяет ему и возлагает на него определенные надежды. Возможно, во многом причиной особого расположения секретаря к Андрею было то, что еще до Донецка Андрей подарил ему все пять книг дедовой хроники постсоветских времен с Октябрьской революцией в текущем юбилейном 2017 году, где бессменный руководитель компартии был заменен героем хроники.

Из интернета Андрей узнал, что в конце девяностых Паршина едва не привлекли к уголовному делу по статье «Экстремизм» за призыв к новой революции на из митинге 7 ноября. На решение прокуратуры ограничиться лишь предупреждением могло повлиять заявление Зюганова, в котором он осудил призыв Паршина к новой революции и заверил прокуратуру, что компартия не разделяет такую позицию.

Однако в просмотренных Андреем документах об этом не было ни слова. Не рассказал об этом Андрею и сам Паршин.

Знакомство с документами компартии лишь закрепило отрицательное мнение Андрея о Зюганове как о предателе интересов коммунистов и народа. Особый интерес у него вызвали документы о его борьбе с московской партийной организацией, самой большой и революционно настроенной.