Крым-карантин. Когда официально разрешили умереть

– Молодой человек, да, да, это я к тебе обращаюсь.

Сказал пожилой бородатый мужчина, выглядывающий из боковой двери церкви, которую я не заметил.

– Скорее сюда!

Меня упрашивать не пришлось и через секунду за моей спиной громко лязгнул засов на двери.

– Проходи, не стесняйся.

– Спасибо батюшка.

– Да какой я тебе батюшка.

Засмеялся дедушка. Не поворачивался язык назвать его стариком или мужиком – именно дедушка. Мелкие морщинки в уголках глаз выдавали в нём добродушного, часто улыбающегося человека.

– Я всего лишь сторож. Пока разобрался кто там стучится в двери, пока дошёл – в общем не серчайте, что сразу не открыл.

– Да ничего, всё нормально, впустили – и Слава Богу!

– Бога поминаешь – креститься надо молодой человек, кстати, как тебя?

– Евгений.

Я тут же машинально перекрестился, хотя в душе убеждённый атеист. Боюсь сейчас не время, и тем более не место затевать теологические прения. Я обязан этому человеку, а подобные споры непременно его расстроят.

– Другое дело Евгений.

Улыбнулся дедушка. Я пошёл за ним просто что бы не стоять на месте.

– Вы здесь одни?

– Да, с воскресной службы ни души, да оно и понятно, что ничего не понятно, что происходит. Смотрю со звонницы на улицу, а там ужасные вещи происходят. Люди бегут все куда-то, звери с ума по сходили – на людей кидаются. Что там люди говорят? А то у меня здесь даже радио нет.

– Говорят эпидемия, причём у животных, бешенство. Вот и кидаются на всех, кого ни попадя.

– Ладно, пойдём в трапезную, поедим чем Бог послал.

Трапезной, как оказалось, была банальная столовая, с раздачей, подносами и кассой, вот только полки были пустыми. Митрич, так просил называть себя дедушка, достал из холодильника варёный картофель в мундирах, вареные же яйца, зелёный лук и хлеб. Слюна сразу же залила мои коренные зубы, видимо нервное перенапряжение весьма способствует аппетиту. Не успел я потянуться к еде, как был остановлен резким окриком: «без молитвы не сметь!». Ну а я что, я ничего, как говорится «в чужой монастырь…» а сейчас прям такой случай.

Я конечно мог бы затеять полемику на тему свободы взглядов, совести вероисповедания и бессовестности вероисповедателей, да кому от этого легче станет? Мне – нет, так как глядишь и голодным оставят, а Митрич всё равно останется при своём мнении. Я давно усвоил для себя правило: «с людьми нельзя спорить на две темы, религия и политика, так как всегда все остаются при своём мнении и далеко не всегда в прежних отношениях».