Остров на болоте

Впервые за всю войну этих пуль никто не боялся. Не верилось, что ещё месяц назад, в свой день рождения, он штурмовал этот чёртов город, а потом, 15-го апреля, под Золингеном, в момент наступления, презирая опасность, первым поднялся в атаку, увлекая за собой бойцов, и, ворвавшись в траншею противника, уничтожил трёх немецких солдат. Во время боя был ранен в руку. Рана оказалась тяжёлой, и в госпитале руку хотели ампутировать. Соседи по палате, старички, уговорили «молодого» не давать согласия на ампутацию, и он не дал.

«Ну, тогда терпи, солдат», – сказал хирург, и Валерка терпел. Через две недели с перевязанной рукой он вернулся в часть.

После войны полк передислоцировался в Тверь, в то время Калинин, откуда Валерку во второй раз призвали на службу, на сей раз – во флот. Полтора года войны в зачёт не пошли – просто не хватало людей. Ещё пять лет служил он на Северном флоте, ходил в дальний поход в составе конвоя к берегам Америки, сопровождая возвращение уцелевшей техники бывшим союзникам.

Годы войны и службы на флоте стали для молодого мальчишки из глухого степного села самым ярким впечатлением в его жизни.

Всё, что было потом, не отпечатывалось в его сознании, а пролетало бесследно, не задерживаясь в памяти, не оставляя следов и устойчивых образов.

Такими были детские и молодые годы родителей Серёжи.

4

Их семейная жизнь началась в марте пятидесятого года, когда Валера, отслужив положенный на флоте срок, демобилизовался и приехал в Полуднево, где Нина, с которой он состоял в более чем годовой переписке, работала фельдшером в поселковой больнице.

Судьба их решилась в конце лета сорок восьмого года, когда Валерий получил свой долгожданный отпуск и приехал в Черниговку к матери, с которой не виделся с того самого серого ноябрьского дня, когда девятнадцать кое как собранных в дорогу мальчишек прощались со своими матерями у колхозной конторы. Из тех девятнадцати, ушедших в сорок третьем, в село вернулись двое.

Десять суток пролетели как один день. Таких счастливых дней у Валеры не было больше никогда в жизни.

Своей чёрной морской формой он свёл с ума всех истосковавшихся в селе девчонок. Мать плакала от счастья и горя одновременно. От счастья, что её сын вернулся живой, и от горя, что не вернулся муж и не разделил её материнское счастье, что очень много мужчин, ушедших на войну из села, так и остались на ней навсегда. Все матери в селе, чьи дети не вернулись с войны, завидовали Дарье Макаровне, а она не могла налюбоваться своим сынком.