Грани выбора. Сила характера против силы обстоятельств

Ноги его подогнулись, и он рухнул на асфальт, тяжело ударившись головой о бордюр.

Единственное, что потом вспоминалось, это истошный крик Николая:

– Са-а-шка-а-а!

Хорошо, что машина скорой помощи оказалась в аэропорту. Инфаркт миокарда не позволил Александру повоевать в Новороссии. Лёжа на больничной койке под капельницей, он многое передумал и пришёл, для себя, к неутешительному выводу: «На всё воля Божья в мужской жизни, но есть ещё воля любящих жён. Против их воли воля Божья иногда пасует».

Вглядываясь в сияющее лицо жены, он тяжело шевелил губами:

– Радуйся, радуйся, вот выберусь, я тебя… я тебя… Чуть мужа не ухайдакала.

А всё трындела, что по любви за меня… вышла… сколопендра.

Её глаза лучились, полные любви и нежности:

– Саша, самое страшное уже позади. Ты, главное, выздоравливай. Домой придёшь, а там… сам решишь. Тут Кирюша вчера звонил. У него всё хорошо. Говорит, что устроился в Донецке и у них там тихо, редко стреляют… Он ополченцам помогает, город от мусора они очищают… Одно говорит неудобство, носки да бельё нижнее не может каждый день менять и водой приходится холодной умываться.

Выйдя из больницы, через некоторое время Александр почувствовал, что как-то сник, постарел, что ли. Ему стало казаться, что он стал ниже ростом, даже не ниже, а как бы помельчал. И это состояние и тела и духа было ему в тягость, порой невыносимо. А в области солнечного сплетения возникло ощущение стыда. Это щемящее чувство саднило, но не давало ответа: вскипает оно от того, что он не поехал воевать, или наоборот, что он собирался это сделать.

Иногда ему казалось, что люди с осуждением смотрят ему вослед, бывало, он оглядывался, стремясь удостовериться в обратном.

Сейчас он сидел в машине и вспоминал о случившемся, домой идти не хотелось. Да и что там делать в этих пустых хоромах. Строил дом для большой семьи. Мечтал, что внуки будут бегать по комнатам и радовать его своим смехом. Дочь же, выйдя замуж, решила жить отдельно, и они оказались в доме втроём. А теперь и сына нет.

В доме стало пусто, неуютно, неприветливо.

Жизнь его мелькала различными сюжетами из прошлого. Память скакала в воспоминаниях, то сваливаясь в глубокое детство, то выныривая в ближнем десятилетии, а то замирая в днях прошедшего месяца. И чем стремительней накручивались сюжеты из прожитого, тем горше становилось у него на душе:

– Жизнь, ты моя, жизнь, сплошная череда неверно принятых решений.

Да, со своими делами, работой он не заметил, как выросла дочь.