Грани выбора. Сила характера против силы обстоятельств

Это единственное тёмненькое, остальные светлые, – она поставила перед ним чашку с кофе. – Да и это великовато. Пришлось прихватить в нескольких местах. В субботу надо по магазинам пробежаться, подобрать вещи. На улице зима уже.

Александр отхлебнул из чашки:

– Даша, так откуда тебе известно, что Кира в четыре часа

уехал?

Она посмотрела на него через своё плечо и зарделась:

– Так он перед тем, как уехать, поцеловал меня.

Александр с женой переглянулись. Александр беззвучно засмеялся:

– Это как же он тебя поцеловал, что ты проснулась?

– Отец, перестань невестку смущать, пей свой кофе и иди, не мешай нам, – Александр видел, что и жена едва сдерживается

от смеха.

Здесь краем глаза Александр заметил, как створки ворот стали разъезжаться в разные стороны и в просвете показался чёрный нос автомобиля.

– А вот и Кирилл приехал, лёгок на помине, – он допил из чашки. – Ладно, мать, пойду встречу, и давай, накрывай на стол. Покушаем и поедем к Николаю.

Выйдя на крыльцо, он увидел, что двор был подметён.

Тот лёгкий снег, что выпал за ночь, был аккуратно собран в небольшие кучки по краю кирпичного забора. Александр подождал, пока машина остановится и из неё выйдет сын.

– Здравствуй, сын.

– Здравствуй, пап, – сын подошёл, обнял отца. – Как спалось?

– Нормально. У тебя как? Встретил? Проводил? Как там дядя Коля?

Кирилл тяжело вздохнул:

– Плох крёстный. Он тётю Люсю уже забрал.

– Как забрал? Мы же хотели вместе, – Александр в недоумении пожал плечами.

 – И кто ему её отдал?

– Пап, тётя Люся уже в гробу лежит. Там людей полный дом, родственники… и Лёшу тоже переложили в гроб.

Он открыл багажник, вытащил большой рюкзак, бросил его на землю. Второй такой же рюкзак, альпинистский, он поставил на землю осторожно.

– Пап, я не знаю какие там порядки, но дядя Коля сказал, что он никому крёстную не отдаст, что все три дня, до похорон, она будет дома вместе с Лёшей.

– Кирилл, а ребят, которые Лёшу привезли, ты там, что ли, оставил?

– Нет, пап, я свои вещи забрал, а они дальше поехали.

Там ещё одного нашего братишку повезли. Татарин с Набережных Челнов, Миша Насыров. Тоже горе. Двадцать восемь лет парню было, двое детей осталось, – он посмотрел на отца. – Дети сиротами стали, как его жена будет их на ноги поднимать?

Александр опустил голову, тяжело вздохнул:

– Сын, а как же он? Он мусульманин и поехал на Украину?

– Пап, Михаил Насыров наш татарин, россиянин.