Антиутопия нашего времени

Ты абсолютно свободен в использовании ресурсов. Можешь снимать всё, что попадётся тебе в квартире.

– Хорошо.

– И ещё кое-что, если тебя не затруднит – добавь авторский почерк.

– Нет, нет, нет, вы же прекрасно знаете, как я отношусь к подобной хрени.

– А ну не выражайтесь тут юноша. Это вам не бордель какой-нибудь. И не волнуйся ты так. Ты же знаешь, я заплачу за все издержки.

– Что же, тогда, как вы пожелаете.

Я чуть было не ступил за дверь лавки, как услышал голос Фрэнсис и обернулся.

– Подожди минуту, Дик.

Моя старая голова совершенно дырявая и памяти никакой нет. Сейчас..

Она вновь удалилась, оставив меня стоять возле прилавка и разглядывать разложеннные на нём товары. Основными товарами в таких лавках, конечно служат продукты первой необходимости, но на самом прилавке располагались по большей степени различного рода мелкие детские игрушки, брелоки, сувениры и прочие безделушки, которые стоили гроши. Фрэнсис вернулась с чёрным пакетом в руках.

– Вот, держи, мой мальчик. Подарок тебе.

Заглянув в пакет я начал было противиться, но миссис Дунгберт настояла на том, чтобы я взял его с собой. Я решил не отказываться от подарка, потому что это не прилично и попрощавшись вышел из лавки.

Достав из кармана своей джинсовой куртки бумагу с адресом я прочитал об улице Конвирс, жилой дом номер четыреста двадцать. Если моя память чуть лучше, нежели память Фрэнсис, то в этом доме проживают исключительно мигранты нелегалы из Мексики, которые незаконным способом попадают на территорию Америки и остаются здесь по различным обстоятельствам: невозможности вернуться обратно, нежелании возвращаться, из-за найденной тут работы и многого другого.

Некоторых из них держит ребёнок или семья, которыми они обзавелись за время пербывания в нашей стране. Некоторые, весьма не давльновидные девушки ведутся на сладкие речи со стороны этих грязных, похотливых и совершенно безкультурных животных и делаю им детей.

В подобных размышлениях и медленным шагом подошёл к дому номер четыреста двадцать и упёрся в старые, местами поцарапанные двери трёхэтажного дома.

Стены дома было не менее обшарпанные, чем двери, что в него вели. Было видно, что дом уже давно нуждается в реконструкции и жить в нём как минимум, не безопасно. Страшно представить, каково жить в таких-то условиях, да ещё и каким-то образом растить детей. Хорошо, что я человек.

Возле дома стояли две скамейки, лаковое покрытие которых уже давным давно истёрлось, а вся краска слезла.