Белуха. Выпуск №6

Полы шубейки по снегу волочатся, широкую полосу оставляют и заметают следы Машенькины, а идти далеко – на край села, где в маленькой избе сельского совета, в маленькой комнатушке стол стоит маленький и за этим столом сидит сельский почтальон, – он маленький и худой, а сумка у него большая и в ней газеты и письма, по домам их разносит, а те письма, которые принимает, штампует и в город Красноярск отправляет.

Пришла Маша в сельсовет, подошла к маленькому столу, за которым сидел маленький, но большой по должности человек – почтальон и сказала:

– Дяденька возьмите письмо моё, я его дедушке Калинину написала.

Посмотрел на девочку почтальон и сказал, что за иногороднее письмо надо заплатить двадцать копеек.

Вынула Машенька денежки из кармана и положила их на стол перед почтальоном.

Насчитал почтальон 18 копеек, подумал минутку и сказал:

– Иди домой, деточка, отправлю я твоё письмо до города Москвы, а там как Бог даст.

Через полмесяца подъехала к дому Агафьи Еремеевны Чулденко большая чёрная машина.

Вышли из неё люди в чёрном, зашли в дом Агафьи Еремеевны, окинули его бедное убранство строгим взглядом и один самый важный начальник – большой толстый человек громко проговорил: «Кто здесь Маша Чулденко?»

На печи что—то зашуршало, и с неё спустилась маленькая девочка.

– Я Маша, – сказала она, низко опустив голову.

– И сколько тебе лет девочка? – спросил её большой главный начальник.

– Восемь, – ответила Маша.

Гости переглянулись. Не могли поверить своим глазам. Худенькой, маленькой девочке, как только увидели её, мысленно дали не более четырёх лет.

– И кто же письмо написал, которое ты отправила в Москву товарищу Калинину? – спросил её второй начальник, тоже большой и упитанный человек.

– Я, – ещё ниже склонив голову, ответила Маша.

– Ты писать умеешь? – вновь обратился к ней главный начальник.

– Я в школу два года ходила, потом дома книжку читала.

– Вон оно, что… сама говоришь, это хорошо.

А кто надоумил тебя письмо написать товарищу Калинину?

– Никто, дяденька, – всхлипнув, ответила Маша, – сама. Мамочка у печи ворону варила, а я писала.

– Ворону? – одновременно проговорили большие толстые начальники.

– Мама её нашла, она не убивала её, дядечки! Она не виноватая! Во дворе нашем ворона лежала, – испугано выпалила Маша, предполагая, что сказала лишнее, за которое можно понести наказание.