Белуха. Выпуск №6

 – Смирись, народ у нас тёмный, всегда будет к бабкам ходить. А Кручиха и правда, как сказывают, целительница от Бога.

– Вер Иванна! Вы ж судья. Вам и нельзя пристрастной быть и делами такими заниматься. Если кто узнает…

– Вы мне оба лапшу не вешайте! Преданья старины глубокой вам уже все глаза застили. Сами, небось, к ней ходили?!

И оба мужчины дружно мотали головами и возмущались.

Несколько месяцев минуло, и в здании горсовета появилась Кручиха, смурно ковыляя по блестящим коридорам. Её привезли всё те же пристав Витя и инспектор.

В небольшом зале сидела Вера Ивановна и ещё несколько чинов, но говорила лишь судья.

– Варвара Богдановна Облацкая?

– Да, – Кручиха была мрачнее тучи.

– Скажите, правда, что Вы принимаете у себя людей и якобы лечите их при помощи магии, за это требуя материальные блага?

– Чо вы такое говорите?.. Да как это…

– Ввести свидетеля! – отрезала судья.

Витька пристав шмыгнул из импровизированного суда и возвратился с тем самым пьяницей в руках, который полгода назад упал с плотины.

Тот испуганно озирался и, подрагивая, встал перед Верой Ивановной.

– Вы помните, Николай Алексеевич, что у Вас уже есть условный срок? Вы готовы отвечать правду перед лицом Партии и Закона?

– Д—да…

– Вы посещали Варвару Богдановну Облацкую?

– Хто? Ни. Ни було такого. Хто цэ?

– Вот эту женщину!

Тут Колька—алкаш поворотил голову, да так и обмер.

– К… Кр… Кру… Та вы шо? Цэ ж…! Жить надойило?! Йий же… Уточка Божья… Ни—ни—ни! Оту женщину впервые бачу.

Ныколы ны бачив. А хто цэ?… Ни—ни—ни… Вы, товарищ судья, если садить меня решили, вы садите, садите! А эту женщину никогда я в своей жизни в глаза не видел! – и бедный Колька смиренно протянул руки вперёд, как для наручников.

…

Стояла буйная и ранняя украинская весна. Повсюду цвела черешня и переливался первый яблоневый лист. Деревья распускали накрепшие за зиму почки, и пахло возрождением и суетой…

По срочному звонку Сергей Ливнянский прибыл в больницу к главврачу Гличенко.

Они пожали друг другу руки, и главврач подвёл механизатора к занавешенной операционной.

– Ехал, пьяный вдрызг! Под переезд, уже шлагбаум закрыли, адреналину захотел! Поездом раскатало… в фарш. Размололо всего – живого места нет. Вот уж говорят, не повезло, что жив остался…

– А я что могу сделать? – не понял Сергей.

– Это Грошенко сын.

Вера Ивановна на протяжении всей шестичасовой операции сидела под дверями палаты. Вышел Гличенко.