В смутное время. Рассказы и фельетоны (1984—2008 гг.)

В кабинете Скорина, начальника строительного управления, собралось человек тридцать работников, вызванных им на важное совещание. Управленцы заняли места за длинным столом, примыкавшим к столу начальника, линейный персонал разместился на стульях вдоль стен.

Ждали, когда Скорин закончит разговор с главным бухгалтером, который, полусогнувшись, стоял рядом с начальником, говорил возбужденно о чем-то и водил указательным пальцем по листу бумаги, лежавшему на столе перед ними.

Скорин слушал, кривил губы и хмурился.

Он был высок, широк в плечах, тучен. Подвижность его мимики никак не вязалась с такой могучей фигурой.

Люди, видя, что начальнику пока не до них, переговаривались вполголоса, шутили, и в кабинете то нарастая, то затихая, стоял неумолкаемый шум.

Наконец бухгалтер отошел от начальника, оставив у него документ, возбуждавший эмоции, и сел рядом с главным инженером на стул.

– А ну, тихо там! – грозно приподнял голову Скорин.

Голос его соответствовал внешности – густой хриплый бас.

Он хлопнул по столу тяжелой ладонью, и гомон сразу улегся.

Скорин обвел глазами присутствующих.

– Евдошенко не вижу!.. Где Евдошенко?!

– Он сейчас, Он справку заканчивает, – ответила скороговоркой женщина, привстав за столом. – Вы велели дать вам итоги за полугодие, чтоб рассмотрели сегодня…

– И что же?!.. Как всегда не готовы?.. У вас, как там у студентов, времени всегда не хватает?!.. Производственники!!! У вас итоги всегда под рукой должны быть, как у монаха молитвенник!

Скорин был явно не в духе.

Организация, которой руководил он, сползала неудержимо к краю финансовой бездны. Отказ банка в кредите, о чем только что сообщил главный бухгалтер, придаст такому сползанию сокрушающее ускорение. Долги украсятся штрафами, пенями, неустойками и – поехало, покатилось. Такая перспектива была реальной, и это бесило начальника, он готов был сорвать свою злость на первом, кто даст к тому повод.

Таким человеком мог стать Евдошенко, начальник производственно- технического отдела, хотя бы за опоздание, но он уже появился в двери кабинета.

Маленький, щуплый, подвижный, как головастик, Евдошенко, поймав гневный взгляд Скорина, сжался и скользнул на место, закрепленное за ним на время производственных совещаний. Шмыгнув фиолетовым носом поклонника Бахуса, он протянул Скорину большой лист бумаги, испещренный различными цифрами.

Скорин с минуту всматривался в него с брезгливой гримасой.