Полотно

И в какую б ни двинулись даль мы,

Плещут воды в колодце любом…

Все неслись с мечтой на лицах в необгонных колесницах,

Сны сгорали на ресницах, в свой черед – всем свой полон!..

От величья холодея, у руин сошлись халдеи,

У халдеев есть идеи, как прославить Вавилон,

Нам нужна больше сна, больше хлеба,

Эта башня, ведущая в небо,

Там, где солнечный лев поспешает

За луною двурогою вслед,

Где обиды забыв и удары,

Мы оденем златые тиары,

Где никто никому не мешает,

Где врагов и соперников нет!.

Строя храмы, пирамиды, и сады Семирамиды,

Все же люди – не термиты, и надежда есть в пути,

Чтоб росла, нас возвышая, башня самая большая,

Чтоб, работу завершая, в небо чистое уйти,

Мы с упорством впряженного зебу

Строим башню, ведущую к небу,

Где на верхних ступенях непрочных

В дымке тают земные следы,

Где прыжками в полнеба длиною,

Солнце мчит за двурогой луною,

Где в темнеющих листьях полночных

Зреют звезд серебристых плоды…

Монолог архитектора

В дни, когда кормят зодчих цари,

Замыслы горбят нас изнутри…

И сквозь папирус черновиков

Медленно вырос контур веков:

До неба вплоть обрел он плоть и воспарил,

Сплав миражей без этажей и без перил…

Я все отдам, но будет там высокий свод

И к облакам, и к облакам упругий взлет!.

Я почитаю деспота бич,

Я посчитаю каждый кирпич,

И при подсчете все в аккурат,

Чтобы в отчете был зиккурат,

Но будет тут все так, чтоб труд наш воспарил,

Вел вверх мужей, без этажей и без перил,

Растет наш круг: в пролетах дуг союз таков:

Рабочих рук и облаков, и облаков…

Пламени парус, глины замес,

Ярус на ярус яростно лез,

Меря нам плату, часто не лгал

Сквозь анфиладу видный Нергал,

Но пусть и впредь сбивает смерть тех кто парил

С их рубежей без этажей и без перил,

А мы глядим, что невредим наш труд, пока

Мы все летим за облака, за облака…

Начало

заключительная песня цикла "Завоевание Дикого Запада"

И Эдем опустел, и Творец загрустил:

Он в земные леса двух людей отпустил,

И согрел их рассвет,

и, почуяв их след,

Кровожадная тварь закричала.

Но Господь приказал этой твари молчать

И сказал: «Как я рад, что решился начать.

Ничего нет прекрасней начала!»

Март, лети и тревогу к седлу приторочь:

Плохо римляне спали в последнюю ночь,

И диктатор решил

этот бред превозмочь.

Гордость в нем, как волчица, рычала.