Дым. Рассказы

Так Рич провёл второй свой день – в мешке, у ворот, где приготовлено было загодя всё, на выброс предназначенное.

Случилось так, что назавтра Отцу было идти на работу… Утром, бросив кусок хлеба Джеку, он устремился было, по привычке, держа в руке другой кусок, к Ричу… Но «вольер» встретил его мёртвым молчанием. Человек резко остановился, чертыхнувшись, помялся немного… потом пошёл, и этот второй кусок отдал тоже Джеку. Чуть позже, выходя уже со двора, Отец покосился недовольно на стоявший рядом с воротами мешок… «Ладно.

Уж сегодня-то трактор будет наверняка». С тем и ушёл.

Однако трактор не приехал снова. И второй день Рич, упакованный в мешок, простоял у ворот, среди вёдёр с мусором.

Наконец, когда и на третий день трактора всё не было, вопрос встал, наконец, ребром. Ближе к вечеру, одев всё те же резиновые перчатки, Отец вооружился лопатой и взял мешок с Ричем. Он отнёс его на задний двор, к видавшему виды деревянному забору, за которым был небольшой проезд, служивший для всяких хозяйственных нужд: навозу там подвезти, либо песка; кроме того, по проулочку этому выгоняли с утра коров на пастбище, а вечером гнали домой.

Здесь жгли по осени сухую ботву… Да мало ли что. Отец открыл калитку и вынес Рича со двора. Здесь, под трухлявым забором, он выкопал яму, бросил в неё мешок и присыпал землёй. Потоптался по ней, и, увидев, что уголок мешка точит наружу, набросал ещё сверху земли – получился небольшой, чуть заметный холмик.

Так, на третий день после смерти, окончилось, наконец, земное бытие эрдельтерьера (не совсем чистых кровей), наречённого гордым именем Ричард.

* * *

…А вокруг заброшенного «вольера» той весной необычайно буйно разрослась вдруг трава… Но Рич её уже не видел, и некому было вслушиваться в её таинственные шорохи по ночам.

Тишина

«Если я кажусь свободным, то лишь потому, что всё время бегу».

    Джимми Хендрикс

Мне раньше часто снился океан. Не уверен, но вроде бы началось это, когда был я в армии… А служил в самом центре огромной чёрной пустыни; жара там превосходила всякое воображение.

И посему солнечный удар считался в нашей части делом как бы вовсе обыденным, привычным – в особенности, после интенсивной строевой подготовки, приключавшейся с угрюмой неизбежностью всякий раз, как ротный наш хватит лишку (а хватал он его частенько)…

И вот однажды, отлёживаясь очередной раз в медпункте, я обнаружил в прикроватной тумбочке невесть кем забытый библиотечный томик В. В. Маяковского.