Обреченный

Вообще она была не особо разговорчива, и она всегда обращалась ко мне на «вы».

– Я своим проколю. – Замотала она головой, когда я потянулся за ланцетом. – Потерпите чуть- чуть. – Добавила она и уколола. Да, было больно.

– Ну, всё, всё. – Шепнула она, не то, успокаивая меня, не то себя и начала набирать кровь в длинную прозрачную трубочку. У меня кровь шла хорошо, поэтому она справилась с этим делом быстро.

– Прикладываете вату. – Попросила она, зарывая концы трубки, какими-то резинками. Я смотрел на нее, а она смотрела на капилляр, взяв коробочку в одну руку, она другой ловко открыла дверь и как всегда унеслась дальше по коридору.

А спустя какое-то время, пришёл лечащий врач и сказал, что мне стоит подышать кислородом, для профилактики. Я чувствовал себя нормально относительно, если не считать вечный дискомфорт, скуку и одиночество, а она так больше и не появлялась.

Всячески избегайте приписывать себе статус жертвы. Каким бы отвратительным ни было ваше положение, старайтесь не винить в этом внешние силы… В момент, когда вы возлагаете вину на что-то, вы подрываете собственную решимость что-нибудь изменить…

Иосиф Бродский (с)

Глава 4

С того дня осени я стал частенько «прикладываться» к кислородной канюли.

И это значило только одно, что моё состояние медленно, но верно ухудшалось. Было рано утром, где-то около 8 часов, понедельника, октябрь подходил к концу, а я уже находился здесь около 2-х месяцев, и вот я услышал пение. Я ещё очень удивился, кто в такую рань поёт. Пел девичий голос, слов не возможно было разобрать, но видно песня была печальной, потому что голос был громким, но не веселым и он приближался.

Я привстал с кровати, мать еще спала, и постарался её не разбудить, выйти в помещение между палатой и туалетной комнатой. Кое- как, встав с постели и шаркая ногами, я добрёл до двери. Голос приближался и слова стали четче.

«…Видно долю горькую мне судьба отмерила. Называл единственной, стала не любимая. Что же ты, черемуха мою душу ранила, закружила голову, сердце одурманила.

Белая черемуха, над водой качается. От чего хорошее, скоро так кончается. Заплела черемуха, кружево венчальное только слёзы по щекам кататься хрустальные…» – Услышал я, как раз выглянув из-за двери в коридор, мимо прошла, не промчалась, как это обычно с ней бывает, та самая девушка, что ходила ко мне колоть пальцы.

В её ушах были наушники и она, идя по коридору, распевала песню. – «Хм, я даже не знаю, как её зовут».