Комната, которой нет

 – Плевать на жару…

Лифчика не было, только розовые вылинявшие от стирки трусики. Людмила слегка раздвинула полы халата, не показывая грудь целиком. Федор подумал, не переборщил ли он. Сердце могло не выдержать.

– Ты заставляешь и меня это вспоминать…

– Много чего надо воскресить. И тряхнуть стариной, – выговорил Федор. Он пытался угадать по ее глазам, помнит ли она ночные события, что она вообще о них знает, но ничего определенного не нашел. Правда, взгляд жены был другим, горящим, агрессивным – ничего не осталось от мечтательной отстраненности.

Откуда-то из небытия появилась знакомая похотливая кошка. Федор вспомнил и эту широкую улыбку, которая всегда немного его пугала и внушала чувство неуверенности. Он наблюдал момент превращения. Оборотничество Людмилы именно сейчас казалось чем-то сверхъестественным.

Она подошла к нему и села на колени, обняв левой рукой за шею.

– Ты смотришь на меня и думаешь, какой я стала страшной и мерзкой, а сам по-прежнему хочешь.

Федор открыл рот.

– Подумай, – перебила Людмила. – Ты давно перестал меня замечать. Могла ли я быть другой?

Вот здесь она права. Федор почувствовал стыд.

– Ты считаешь, что я постарела, подурнела от сидения перед телевизором. Но и ты не помолодел. Ты ведь видишь себя в зеркало!

Федор покраснел, голову точно окутало жаркое облако. Алым зардели уши.

– Так что не осуждай меня. Не смотри в мою сторону, будто на старую грязную собаку, – прошептала Людмила ему на ухо. Ее дыхание жгло.

– Я не смотрел, – Федор прокашлялся.

– Я читаю твои мысли.

Его эрекция не целиком, но опала. Людмила сунула руку ему в брюки и исправила положение. Федор чуть не застонал, мысли путались, их благополучно выдавливала животная похоть.

Она читает его мысли.

Федор почувствовал гул крови у себя в голове, глазные яблоки стремились вылезти из орбит. Он тяжело вздохнул.

– А ведь ты хорошо сделал.

– Что?

– Воскресил меня…

– Как это?

Людмила распахнула халат на груди.

– Какая разница. Я еще не совсем заплесневела. Я кое-что еще могу. И хочу.

– Я ничего про это не…

Она стиснула его пенис горячими пальчиками, потом поднялась, чтобы заняться пловом. Федор тяжело дышал, обливаясь потом, но был готов наброситься на нее немедленно, сорвать одежду, опрокинуть на пол, придавить.

Людмила права во всем. Читает она мысли или нет, но, видимо, в его взгляде было чересчур много неприязни и злости, которые трудно не заметить.