Откровение от Утешителя, или Дневник сумасшедшего

Значит – Разум! Люцифер!!!… И тот не устоял: гордыня, ощущение своего Всемогущества и превосходства над Душой – вот он, первый грех Первого Грешника. Начало грехопадению было положено….

Люцифер, носитель Света – предал Свет, родивший его, и предал Бога. Что может быть страшнее для Отца, чем предательство Сына? Когда Сын перестаёт верить Отцу, сомневаясь в его Любви к нему, в истинности его деяний, доверившись его врагу. И что может испытать Отец после всего этого? Только унижение!

Но, даже будучи униженным, Отец не сможет уничтожить Сына своего, хотя и простить скоро – тоже не сумеет….

Он может только изгнать его, изгнать для того, чтобы тот осознал свой грех и искупил его вместе с теми, с кем и согрешил. Другого выхода не было, ибо разрушить Веру – легче, чем возродить её, как и разрушить Храм – легче, чем построить.

Долго ли ещё продлится это изгнание? Долго ли Любовь будет бороться с обидой унижения? Это никому неизвестно, кроме самого Создателя. Но одно было известно наверняка: заблудший и изгнанный Сын Божий – это по-прежнему самое уязвимое место Мироздания и это по-прежнему – открытый Путь для сил Зла, а единственным способом закрытия этого пути является Прощение.

Много ли нужно для того, чтобы простить? По сути – не много, нужно просто любить…. И Бог любит Его. Уж это Нашедший знал на все сто: конечно, любит!

Глава 39. Утешитель

Основная работа подходила к концу, и Нашедший хотел выполнить её к Святому дню Воскресенья. Он работал непрерывно, совмещая эту работу с другой, дающей средства к существованию, и с повседневными делами, которые тоже нужно было решать, а потому записывал – обычно по ночам, так что на сон оставалось совсем немного времени.

Но он не жалел об этом, потому что – кому ещё на долю выпадает такая честь: «Слушать Слово Божье!».

Последние главы этих «Вед» давались ему мучительно тяжело, особенно, если дело касалось истин, не соответствующих Святому писанию, а Слово о Прощении Люцифера даже породило в нём зерно сомнений. Почему? Ведь он ничего не выдумал от себя: он просто слушал и записывал – почему же тогда родились сомнения?

Он с трудом дописывал эту главу, потому что голова его вдруг как бы раскололась на две части, давление и звон в ушах достигли такой силы, что терпеть было уже невозможно.

Что это было? Мигрень – спутница его жизни, или что-то другое? И тут он понял – это и был Армагеддон, а его, Нашедшего, просто-напросто наказывают таким образом за то, что он пишет об этом.