Нежные создания, или В фэнтези только девушки

Хотя, может, это все колдовство… Недалеко, говорят, живет страшный колдун, который режет в полнолуние в своем подвале девственниц и пьет отвар из их почек. Может, это все чары. Чур меня!»

* * *

– Я есть хочу! Я пить хочу!

Ансива предавалась страданиям все полтора часа с момента последней остановки.

– Заткнись! – огрызнулась Шэни.

– Когда приедем?

– Если будешь нудить, никогда…

– Я не виновата, что мне такое тело досталось. Блин, оно ж никогда не голодало… непривычное…

– Пожалуйся Балимору, – отозвалась эльфийка, вглядываясь в заросли.

Все здесь казалось одинаковым, у Шэни аж в глазах рябило. Мир состоял из зелени и золота – именно такими были неспешно нисходящие на лес сумерки.

– Граница близко. Мы прошли отметку, – сказала она, показывая карту. – Теперь надо быть осторожными. Эльфы-пограничники, говорят, настоящие психи. Стреляют, а потом только спрашивают.

Ансива отбросила капюшон. К вечеру в лесу стало жарко до невозможности, и неизмеримая прелесть окружающего мира куда-то пропала.

На ее место пришли мухи, комары и надоедливая кусачая мошка, видимо обожающая эльфийскую кровь. Вилась зараза тучами, заслоняя солнечный свет.

Ансива вздохнула. Она уже видеть не могла эти цветущие красоты.

– Почему мы не поехали трактом?

– Чародей так сказал, – прошептала Шэни, глядя через плечо. – Это придаст…. э… реализма… Если мы въедем в Долерозию через пограничный пункт, кто поверит нам, что мы отчаянно петляли по лесу, чтобы сбит погоню?

– А разве поверят, если мы перелезем через границу в наглую?

– Мы скажем, что знали только направление, – сплюнула Шэни.

 – Ну и тупая твоя башка, Ансива! Мы тут, дескать, ничегошеньки не знаем и рассчитывали только на милосердие своих соплеменников.

Ансива попыталась вспомнить, говорил ли что-нибудь подобное Балимор. Комар запищал возле уха и был яростно расплющен эльфовой ладонью.

– Это дурость, Шэни. Это добром не кончится! Давай повернем назад, пока не поздно.

– Что?

– Не хочу батогов и кипятка.

 – Ансива скривила красивое личико, и оно стало совершенно некрасивым. Отразилось в нем что-то, несомненно, хлоковское. – Он жжется! Я знаю!

– Заткнись, не ори на весь лес!

Шэни остановила лошадь и резко развернулась, наезжая на сестру.

– Не вынуждай меня браться за нож!

– Давай лучше махнем на юг, – предложила Ансива, едва не рыдая (Хлок, конечно, понимал, что сцена может выйти безобразная, но ничего поделать не мог).