Нежные создания, или В фэнтези только девушки

Они-де важная добыча, с них можно поиметь кучу бабосов и все такое…

Некоторое время разбойники пили молча, а потом Дейнар сказал:

– Слушай, а давай двинем отсюда?

Хлок, успевший чуток вздремнуть, поднял голову и приоткрыл один глаз.

– Чего?

Дейнар сплюнул в грязь и солому, покрывающую каменный пол.

– Я говорю, двинем. Свалим!

Второй глаз Хлока открылся через секунду, и вор попросил повторить еще раз, сославшись на то, что в ухо попала меховинка.

Дейнар повторил.

– Куда? – спросил Хлок.

– Без понятия.

А просто возьмем – и тю-тю! – Дезертир помахал ручкой, очевидно репетируя это перед выступлением, заготовленным для Хринга Кривоноса. – И пускай сидит в своем Паучьем Логове, нам-то чего? Чего, я нанимался в уборщицы?

Хлок зачесал голову, взбаламутив тамошний зверинец.

– Слушай, по-моему, это я говорил.

– Чего говорил?

– Что не хочу в эти, уборщицы наниматься.

– Ну вот, значит, ты со мной согласен!

Разбойники скрепили это рукопожатием и выпили еще по кружке.

– Суть в том, – сказал Дейнар, принимая умный вид.

 – Что нас тут не ценят типа того. Кореша вон прикалываются постоянно, а мы должны это с удовольствием хавать, что ли?

– Не-е…

– За кого вообще Хринг нас держит? – Дейнар вскочил и тут же оказался на полу. – Я в войске королевском не давал никому об себя ноги вытирать! И, пропади я пропадом, если дам здесь! Обрыбятся!

Сверху донесся громовой раскат смеха. Эхо долетело до подземелья.

– Слыхал? Вот! – сказал Дейнар, садясь у стены и вытягивая ноги.

 – И, помяни мое слово, когда делить добычу из обоза будут, нам шиш достанется. Мы, дескать, в налете не участвовали, так что нам во! – Разбойник вытянул в воздух руку с фигой, сформированной на другом ее конце.

Хлок долго пялился на сие произведение.

В глубинах его темного разума мысли толпились и перебивали друг друга безо всякого толка. От пива гудело в ушах, словно кто-то поселил в каждом из них по целому рою злых шершней.

Но, начал подозревать Хлок, Дейнар дело говорит.

Нередко и ему приходило это на ум, особенно в часы нудных и унизительных дежурств в конюшне или вот как сейчас, на «боевом посту».

Нет ни карт, ни костей, чтобы время убить. И закусить никто не дал, ни одной паршивой косточки с вот таким кусочком мясца.

Подобной справедливости, считал разбойник, вселенная не знала.

От жалости к себе Хлок причмокнул толстыми губами.

…А бывали времена, когда он считал себя королем мира. Казалось, все пути для него открыты.