Отречение

– Ни строчки, – произнесла она тихо, выдавливая слова из губ, – совсем, видать, забыла про нас Ирочка…

Юлька тактично промолчала – да ей и самой хотелось верить, что Ирке, увлечённой круговоротом заграничной жизни, просто недосуг послать весточку домой.

– Ты-то как живёшь? – спросила женщина после минутной паузы. – Учишься? Замуж не вышла ещё?

– Второй курс заканчиваю, – кивнула Юля. – А замуж пока нет, пока не думали, может, позже…

– Ну и дай вам бог счастья с твоим-то, – вздохнула Зинаида, – а Аня-то как? Я её вижу иногда с коляской.

Дочку же Надя зовут? Ей уж сколько – полгода, наверное?

– Восемь месяцев.

– Да, быстро растут чужие дети, кажется, вчера только с роддома привезли… – в её голосе задрожала тоска по собственной единственной дочери, упорхнувшей на чужбину и забывающей даже писать, и Юлька не знала, что ей ответить.

– Аня ж тоже в институт поступила в один год со мной, – невпопад сказала она. – Первую сессию она ещё сдала кое-как, хотя уже подрабатывала, а со второй ушла рожать в академический отпуск.

Сейчас, может, восстановится через месяц, хотя мне кажется, не будет она дальше учиться. У них совсем денег нет. Бабке зарплату задерживают в библиотеке, вот вроде за декабрь только дали, пенсию тоже, не протянут они втроём на бабкины доходы. Если только Серёга… – она пожала плечами, – да ведь и он не из богатеньких, я давно его знаю.

– А что Серёга-то этот? – спросила Зинаида, – серьёзно у них с Аней или как?

– Да нет, – Юлька скривилась, – он за ней ходит, но не более того.

Анька всё по своему буржуйчику сохнет. Он поигрался и бросил, а она, дура, влюбилась. Вроде неплохая ж девчонка, а мозгов нет. Серёгу даже жалко. Он за ней, как пришпиленный, каждый вечер, и туда, и сюда, и с ребёнком погулять, и на двух работах вкалывает, чтоб ей помочь, а она… эх… – девушка безнадёжно махнула рукой.

Они помолчали ещё несколько минут. Струи воды продолжали равномерно колотить по лужам. Гром снова раскатился над крышами домов.

Дождь явно не собирался стихать.

В проёме между секциями забора мелькнула рыжая копна мальчишеских волос – в сезон, когда дети не носили шапки, Мишкина голова была хорошо заметна издалека.

Через несколько секунд из дыры в заборе появился долговязый рыжий Мишка, за ним Артём, а следом ещё несколько пацанов – они побежали в сторону гаражей, и дождь хлестал по их спинам.

– Тёмка! – крикнула Юля через дорогу.