Покаяние над пропастью

Никого не любила так…

– Зульфия, если Лилия согласится, возьму тебя второй женой.

– Согласится твоя старая карга, как же, жди… – обрывает Салавата Зульфия, поморщившись. – Айда спустимся, мне здесь нехорошо, холодно…

– Холодно? Разве мои объятия не греют тебя?

– Греют. Но лучше пойдём вниз!

– На этой священной горе так хорошо! Видишь, как красиво лучи играют в воздухе?

– Нет, – Зульфия внимательно оглядывается вокруг. – Давай же спустимся.

* * *

Выезды на природу, кутежи в кафе и ресторанах продолжались.

Салават ощущал в себе неисчерпаемые силы, небывалый душевный подъём. Зульфия, казалось, вернула его в прекрасную страну молодости. Напрочь исчезла щемящая душу грусть, мучившая в последние годы от осознания прошедшей молодости. Теперь, наоборот, с лица его не сходила глуповатая, но счастливая улыбка. Он ведь ещё ого-го! Всего-то тридцать девять. Что эти года для мужчины?! Сердцем то он молод! Салават становился взбалмошнее день ото дня, объятый пламенем, как думал, последней любви. Неистовствовал от ощущения счастья. Вернее, тщетно пытался хоть на время удержать тень, фантом молодости, уже ушедшей за горизонт…

* * *

Конечно, жена Салавата Лилия быстро смекнула в чём дело. По этой причине в доме часто вспыхивали скандалы. Вот и сегодня, долго постояв, всматриваясь в мужа, учинила допрос:

– Скажи правду, ведь гуляешь?

– Не говори ерунды…

Жена похлеще следователя-чекиста упёрлась в супруга тяжёлым взглядом:

– Меня не обманешь! Лучше сам признайся: с кем таскаешься? Всё равно я её скоро отыщу!

– Ни с кем я не гуляю! – Салават упрямо стоял на своём, будто партизан, попавший в когти врагов.

Жена смотрела на него не мигая, словно удав, помышляющий проглотить зачарованную взглядом жертву:

– Говори правду, с кем распутничаешь? – Глаза Лилии злобно заблестели. Знает, что её взгляд имеет силу. Рассказывали, стоило ей в юности восхититься маленьким телёнком со словами: «Какой красивый!», как бедное животное тут же могло слечь и испустить дух.

Салават почувствовал себя неуютно, но виду не подал:

– Не морочь голову! Когда мне с бабами возиться, день и ночь по работе мотаюсь! – И вправду, хоть он и пребывал в любовном угаре, но о делах не забывал.

Жена начала горячиться: её ресницы и толстые губы задрожали, очень смуглое лицо болезненно исказилось. Резким движением открыв шкаф, лихорадочно ощупала одежду мужа, вывернула карманы, даже принюхалась.