Покаяние над пропастью

Стоит чуть ослабить вожжи – продавцы тут же норовят отбиться от рук.

Когда Салават беспробудно пил после семейных разборок из-за связи с Зульфией, дела его понесли значительный урон. После той сумятицы он с трудом восстановил бизнес.

Вот и сегодня, несмотря на воскресный день, он объехал магазины и немного отдохнув, встал под канал.

Несколько минут слушал музыку. Затем стал непроизвольно двигаться. Чуть погодя, плавно перешёл к дыхательным упражнениям. Его заставляли дышать по-разному: делать по пять-шесть коротких и резких вдохов, а на седьмой раз – глубокий длинный вдох.

Вот его мягко понудили выполнить упражнения на растяжку рук и ног, затем, начиная с плеч и груди, звонко похлопывать по всему телу ладонями. Потом заставили растирать руками все тело от макушки до пяток.

Немного погодя его заставили наклониться и он стал имитировать, будто зачерпывает ладонью воду из родника, и омывает ею лицо, голову, шею.

Выпрямившись, Салават приметил пылающий цветок, который потихоньку превратился в огонь. «Не огненный ли это цветок зороастризма?» подумал. Очень размыто показали Иисуса Христа, промелькнул образ Мариам-ана – Девы Марии.

Желая вновь увидеть птицу Хумай, Салават пытался ее представить. Но тщетно. Отчего-то заставили долго тереть руками шею в области горла. Салават истолковал это так: Когда он путался с Зульфией, то пристрастился к спиртному – вот от этого его и лечат…

Заставив похлопать себя правой рукой по груди, дали намек на его некоторое тщеславие.

Похоже, сегодня был сеанс замечаний – несколько раз заставив его поводить ладонью по животу, покритиковали за излишний аппетит.

Салавата, конечно, не назовешь обжорой, да и полнотой он не страдает. Но, пожалуй, они знают лучше, на что указать. Что ни говори, нафс, жадность человеческая, тоже низменная страсть.

По поводу пищи он согласен с бабушкой Гульфаризой: каждый человек съест за свою жизнь столько, сколько предначертано.

Снова вспомнилась госпиталь.

«Выстрелы» нерва, наконец, прекратились. Во время очередного обхода заведующий отделением задал Николаю Михайловичу вопрос:

– Как там Байгазин?

– Кисть руки восстанавливается, левое бедро потихоньку вытягиваем.