Пари за гранью бытия

– Что смотришь? – Хозяин усадьбы спокойно откинулся на спинку кресла. – Убирай! Напорется ещё кто-нибудь на стекло…

Сорвавшись с места, жена опрометью бросилась в дом. Было видно, как у неё судорожно трясутся плечи.

– Я же ей сказала, что уже не хочу вина… – растерянно пробормотала Илона.

– Не обращайте внимания, она за мусорным ведром пошла, – равнодушно бросил Васильич. – Давайте выпьем лучше, а то водка греется.

Мужчины опрокинули по стопке.

В глазах мадам Бабенко читалось явное удовлетворение – она взяла реванш.

Оказывается, у семьи Штырь тоже есть проблемы, да ещё какие. Завтра надо будет рассказать близким подругам об увиденной сцене.

Близких подруг у супруги мэра было двадцать семь человек.

* * *

Лена влетела в кухню, едва сдерживая рыдания. Егоровна заваривала чай. Завидев дочь, она замерла с чайником в руке.

– Что? – тревожно вскрикнула пожилая женщина.

Не отвечая ни слова, жена Васильича металась по кухне, как раненый зверь.

– Лена! – Мать поставила чайник на стол.

 – Лена!!

Егоровна подскочила к дочери, схватила её за плечи и стала трясти, повторяя без конца:

– Лена! Лена! Что? Что случилось?!

Дочь, всхлипнув, отстранила мать и, спотыкаясь о кухонные стулья, кинулась на второй этаж, в свою спальню. Егоровна побежала за ней. Супруга Штыря распахнула дверцы антресолей и стала вытаскивать чемодан. Тот застрял, и она рванула его изо всех сил. Чемодан неожиданно легко поддался, и несчастная упала, ушибив копчик. Уже рыдая в голос, женщина принялась выгребать из шкафа свои вещи, сдирая их с вешалок.

Комкая, она кидала платья на пол. Егоровна наблюдала, стоя на пороге и теребя передник.

– Лена! – позвала мать упавшим голосом. – Ты можешь сказать, что случилось? Что он тебе сделал? Ударил, да?

– Всё, мама! – истерически закричала дочь. – Я ухожу от него! Сил больше нет! Я… я не могу больше это терпеть! Он издевается! Он без конца надо мной издевается! Я для него всё равно что собака! Хуже собаки! Люди к животным так не относятся, как он ко мне! Я устала! Я рабыня! Пашу, как лошадь, а вместо благодарности одни унижения! Он уже на людях меня унижает! Мама, он сейчас меня унизил, отвратительно прилюдно унизил!

Егоровна присела на стул.

– Ну и правильно, Леночка, – осторожно произнесла она. – Правильно! Давай от него уйдём, бросим его к чёрту. Вот прямо сейчас чемоданы соберём и уйдём. Дай я тебе помогу!

Пожилая женщина принялась ползать на коленях, подбирая разбросанные дочерью вещи.