Смерть предпочитает убивать изнутри: Крах невежества

Сыворотка, из-за которой крыса изменилась, имела в своем составе человеческий ген жестокости. Это был всего лишь любопытный эксперимент, а он показал это, – на несколько секунд я взял паузу, и продолжил: – Все сыворотки и все гены были строго задокументированы, в том числе и с геном жестокости, чтобы ученые в следующий раз не попытались повторить эксперимент…

– Для чего они хотели использовать ген жестокости? – спросил лектор, который стоял у доски и рассказывал до меня.

– Я не биолог, честно говоря, но могу предположить, что это было сделано с целью увеличения живучести и выживаемости клетки, ведь именно сильнейший организм выживает в природе.

Некоторое время спустя, произошла так называемая «Зацветшая резня», и все документики улетели в другие руки. Результаты – очевидны. У вас есть ещё вопросы? – закончил я.

Все сидящие в аудитории молчали, не знали, что спросить или просто о чем-то думали. Затем, постепенно, люди стали общаться между собой, снова стало шумно. Лектор встал и громким голосом спросил:

– Вы помните хотя бы формулы или цепочки этих клеток?

– Как я уже говорил – я не биолог, этого я не знаю.

Но эта информация могла остаться в доме моей семьи, некоторые записи отец смог припрятать.

После этих слов дискуссия снова затихла, и через некоторое время немолодой ученый встал и произнес:

– Молодой человек, как, по-вашему, сможем ли мы придумать способы выжить и уничтожить мутированных, придумав эту самую сыворотку, основываясь только на ваших словах, а не на формулах и реакциях? И откуда вам известно, что ваш прямой родственник мог спрятать записи? Вы их видели?

– Отец как-то проговорился… вскользь.

Не знаю, у меня есть предчувствие на этот счет. Ну не может быть, что серьезный проект и так просто отдать в руки негодяям – это не похоже на моего отца. Вы его не знаете, однако я знаю, – говорил я, пытаясь доказать ему, что сыворотку ещё можно создать.

– Предчувствие – это элемент веры, а не науки. Сегодня, мы хотим выжить, а не поверить.

Если бы вы могли нам представить доказательства – аудиозаписи, видеозаписи, что ваш отец спрятал там информацию, но у вас их нет, я полагаю, – говорил профессор.

– Нет, к сожалению… ничего нет, – закончил я с досадой.

– Тогда ваши слова не имеют смысла! Мы не будем тратить время и военные ресурсы, осуществляя поиски неких якобы спрятанных записок. Сядьте, пожалуйста, и не мешайте разговаривать более знающим людям, – закончил свой монолог профессор.