Дневник эпохи галлюциногенной совести в поэме смыслов «Глубина»

Подзастрял и развернулся,

Растворился и вернулся!

Не такой вернулся я.

Так, что было всё не зря:

И закаты, и заря,

Перекаты и моря.

Облака и дали звёзд,

«Дыры чёрные», погост.

Отупенье и покой,

И сомненья – «быть собой».

    ТРУДНОЕ…

Трудное таковым является, потому, как не лёгкое, а требующее сосредоточения для выполнения задачи. Важно не отвлекаться – Раз. И это ведёт к напряжению. Любые отвлекающие факторы, поэтому, могут раздражать, как мешающие выполнению задачи – Два.

Кроме того, состояние расширения возможностей сознания (внимательности), при котором человек делает сразу несколько дел, всё успевает, не замечает или преодолевает раздражение, недолго и требует запаса сил – Три.

Хорошим мальчиком всю жизнь не проживёшь. Станешь плохой девочкой, можешь не вернуться.

«Я» же наше, для нас, является и «стержнем», и «осью», и «ядром», и «клеем и каркасом», одновременно, или порознь, – личности нашей – того «существа», кем мы себя считаем сами – субъективно, приписывая субъекту объективность – созданность Кем-то – БОГОМ, ЗАКОНОМ, ПРИНЦИПОМ…

Условный я или абсолютный, двойственный или единственный? Как-будто есть выбор? Какой есть сейчас!

Мы употребляем фразу «побыть наедине с самим собой», которая обозначает: есть «я» (которое я знаю), и есть другое «я» («я сам», которое меня, знающего меня, тоже знает, но лучше).

А, откуда оно может меня знать? Да, потому, что для меня есть «я», наблюдающий и познающий, и «я», вечный и постоянный.

Так вот, этот «вечный и постоянный» – условность, обобщение понятого про себя, – понятие, вмещающее в себя, все наши описания себя. И всё?

Мы создаем его неосознанно, признавая его, таким способом, как отделённое от всей нашей природы.

Не понимая её (природу), мы верим, что это умозрительное «я» вечно и постоянно, но наш опыт, который, мы игнорируем, говорит об обратном: умозрительное, описательное «я» – абстракция, ярлык, фетиш. … Вроде бы, так. (Ну и что? Плохо? Есть такое. Хорошо? Даже надо!)

В нас есть постоянное, но оно вне досягаемости ума, являющееся «проекцией духа», который всюду «растворён в мире» (как мы это понимаем умом).

А дух разве может быть постоянен? Он, вообще, непознаваем.

Ток можно познать? Нет. Но ощутить его можно и вовне, и в себе, как и пользоваться им.

Дух всюду растворён, и в нас отзывается осознаньем, – возможностью понять какие мы «до» ума и «вне» ума. Дух – факт веры, опыта, опыта веры или веры в опыт? Просто опыт.