Первое правило дуэли

А если бы утонул по пьяной лавочке? Как пить дать уголовное дело завели бы. Выгнать разгильдяя – себе дороже. Такого бурильщика нефтяники враз утянут, мастерство нарабатывается годами и тяжким трудом. Посматривая на захмелевших подчиненных, Чернихин им слегка завидовал. Что бы ни случилось – обрыв буровой штанги, искривление скважины, отсутствие солярки или бентонитовой глины, – виноват буровой мастер. Не уследил, не учел, не предусмотрел. Каждая скважина, подобно флюсу, мучила его и днем, и ночью. Если бурение проходило в штатном режиме, он оставался в Симферополе, руководил по рации.

Когда случалась авария или бурильщик натыкался на породу, о которой геологи забыли упомянуть, приходилось выезжать в бригаду. Сегодня можно расслабиться. Впрочем, беспокоил Степка. С чего вдруг его физиономия залоснилась, будто натерли салом? Вахта Лохматого добропорядочностью не отличалась. Где бы буровая ни появлялась, местные жители неизменно жаловались Чернихину на мелкие кражи. У одних из погребов пропадали закатки, у других выкапывали картошку, у третьих бесследно исчезали куры. Лохматый божился, что его орлы ни при чем. Верилось с трудом.

Степа встал, кивнул Горелому.

– Куда лыжи навострили? – забеспокоился Чернихин.

– Щас придем. Одна нога здесь, другая – там.

– Где это там, хотелось бы знать?

– У него здесь тетка живет, – пришел на выручку Тювелев, – родная.

– Хватит лапшу на уши вешать! – рассердился Чернихин. – Чтобы через полчаса копыта откинули. С утреца станок на точку ставить.

Даже в поле Алексей Петрович привык ложиться спать сразу после программы «Время». В семь утра заглядывал в кубрик подчиненных и зычно объявлял: «Подъем, нематоды». Что означает это слово, он не знал, да и не имел охоты выяснять. Если бы ему объяснили, что это паразиты, включая обычных глистов, он бы возрадовался собственной прозорливости. Бурильщики просыпались тяжело, выныривали из сновидений с таким усилием, будто к ногам привязаны пудовые гири. Чернихин, коварно улыбаясь, выслушивал невнятные бормотания и нецензурную брань.

С отеческой жалостью наблюдал, как бурильщик и помбур, продрав глаза, путаются в штанинах, проклиная очередную каторжную смену.

Буровой мастер взглянул на часы. Ого. Начало двенадцатого. Он непроизвольно зевнул, объявил, что пора на боковую. Завалившись в постель, вспомнил, что дизельного масла осталось с гулькин нос, надо выйти на связь и попросить, чтобы прислали с оказией.

Чернихину сны являлись в черно-белом варианте.