Литературный оверлок. Выпуск №4/2019

Прекратил все это безобразие губернатор, однако до сих пор наша власть атмосферой разгула дышит. Во как, прана поперла на нашу область, прямо из космоса, Петрович и остановить ее больше не в силах!

Карма губернатора

Объявился в кабинете у Петровича таракан. Громадный такой, черный, шибко усатый и наглый. Пьет чай, бывало, губернатор, полдничает, только руку с бутерброда снимет, а бутерброда уже нет. Видит он, как тараканище с поживой улепетывает, а сделать ничего не может. Голыми руками давить противно, а пока башмак снимаешь, чтоб супостату в лоб дать, таракана с бутербродом и след простыл.

Дезинсекторов вызывали, травили. А таракан от отравы, еще толще и проворнее стал, носится по кабинету, как борзая.

Тут Дуракова в кабинет губернатора лак для волос «Прелесть» приносит.

– Да на что мне лак твой бабский, – Вопрошает Петрович, – Я же укладок по утрам не делаю, да чуб мой – не ирокез панковский!

– Знаю Петрович, – Вразумляет его Дуракова, – И лак не затем.

Ты им на таракана пшикни и никуда он уже от тебя не убежит.

Смекнул губернатор, и в засаде долго сидеть не пришлось. Как только вылез таракан на стол за очередным бутербродом, пщикнул на него Петрович лаком из баллончика, таракан и увяз. Только лапами беспомощно перебирает. Снял с наслаждением губернатор с ноги ботинок, размахнулся, чтобы вредное насекомое порешить, да так и застыл с ботинком руке в глубокой задумчивости и печали.

– Убей его, Петрович! – Кричит Дуракова и под локоть толкает, – А то сейчас обсохнет и убежит!

– А стоит ли отягощать Карму, – Мудро ответил ей губернатор, – Может, я в другой жизни тоже тараканом стану?

Как Петрович цыганским бароном был

Приглянулась в этом таборе Петровичу хорошенькая цыганочка.

Есенией звали. Глаза черные, зубы золотые, коса до пят, а пятки толстые. За такой и сам босиком на край света с табором уйдешь. Долго кочевал Петрович за ней с шумной толпою цыган по Бессарабии, руки просил, коня и сердца. Уверял, что полцарства отдаст, но за что конкретно, недосказывал.

А цыганка все его любви не верила. Говорит, дескать, ты сам мне сердце свое вперед отдай и путь нам, цыганам жизненный освети.

Не стушевался Петрович, разом вырвал из груди своей сердце пылкое, да понес его словно керосиновый фонарь навстречу таборным людям. Сразу смекнули цыгане, что отважней защитника и барона им не найти.