Таймер

Теперь не осталось нежности. Ничего не осталось. Только воспоминания.– Я не имею права выражать недовольства. Мы хорошо живём… Сносно живём, Антон. У нас чудесные дети. У нас с тобой замечательное прошлое. И за это прошлое я готова тебе простить многое. Даже измену. Ещё за то, что ты…– она поискала слово и отломила ложечкой кусочек пирожного,– возвращаешься. В эту странную квартиру на исчезающем этаже. Ты уходишь, работаешь в городе, встречаешься где-то с другими женщинами, но всегда возвращаешься ко мне и детям.

Что-то тебя здесь держит. Что-то мы для тебя значим. Вот почему я готова тебя простить. Хочешь чаю? – запоздало предложила она. Раньше она не села бы за стол, не подав тарелки и чашки мужу. И не вспомнить, когда всё переменилось.

– Нет, я пройдусь. Подышу. Куплю новую газету.

– Киоски уже не работают.

– Тогда просто погуляю.

Марина покивала. Когда за мужем закрылась дверь, она со скукой осмотрела коробку с пирожными и вяло, нехотя, безэмоционально швырнула эту коробку в оконное стекло: надо же как-то реагировать на ситуацию, истерить, выпускать пар, давать волю эмоциям.

Картонка стукнулась о стекло, увлекая за собой на подоконник остатки пирожных. На стекле остались белые кремовые розы («Последний букет от любимого»,– усмехнулась Марина), бисквитное крошево и джемовые пятна.

Не вкладывая в жест ни страсти, ни злости Марина столкнула на пол френч-пресс. Он разбился неинтересно: плеснул остывающей заваркой, стеклянная колба выскочила из пластикового каркаса и треснула.

Ни звона, ни осколков, ни опасности порезать руки при уборке.

У Марины внутри было также: сердце треснуло, но не разбилось. Даже из каркаса грудной клетки никуда не прыгнуло.

Чайная лужица на полу – словно прудок с головастиками-чаинками.

– Погадать, что ли, на гуще? Или только на кофейной гадают? – уточнила она у лужицы, вглядываясь в чёрные крапинки,– нагадаешь мне счастливую семейную жизнь, а?

Она умыла лицо, пригладила ладонями волосы, посмотрела на учинённый разгром, подошла к стеклу и соскоблила пальцем жирный крем.

Попробовала, скривилась от отвращения и вдруг легко засмеялась: она ненавидела ароматизированный чай и такие пирожные. Их любил Антон. Как хорошо, что теперь от всего этого остались только лужицы и крошево…

Глава 15

– Сеня, дискус – очень капризная рыба,– хозяйка зоомагазина, Анна Всеволодовна, сомневалась, продавать ли мне короля аквариумных рыб.