Юкагиры

Камланит там. Поет и скачет,

В свой бубен непомерно бьет:

Когда больному вдруг поможет,

Беду в сторонку отведет.

В мешок свой, старый и потертый,

Юколы молча соберет,

Подарки сложит аккуратно

И к берегу опять уйдет.

Там сядет в лодку и уедет

В кромешную ночную тьму:

И, видно, духами так велено,

Так старость коротать ему.

Провиснут от юкол веревки,

Растянутые вдоль окна,

И одиноким своим глазом

В жилище поглядит луна.

И, затаив свое дыханье,

Приляжет ветер за холмом,

Застынут звезды в черном небе:

И тишина уже кругом.

Лишь где-то филин ухнет громко

И, спохватившись, замолчит,

И даже речка, затаившись,

Чуть слышно по камням бежит.

Вот одинокой белой птицей

Вдруг льдина проплывет, шурша:

На перекате окунется

И уплывет вдаль не спеша.

Оцепененье ночи тяжко,

Когда бессонница одна

В тордохе темном, неуютно,

Сидит со стариком она.

А ночь так долго бесконечна,

И жирник закоптил окно,

И мысли словно улетают,

А до рассвета далеко.

Вот свежести ночной прохлады

Вдохнуть он выйдет, постоит,

Чтоб не скрутило поясницу,

В тордох опять скорей спешит.

А на востоке чуть забрезжит

Рассвета раннего свеча,

Шаман кухлянку надевает,

Покашливая и кряхтя,

И, сгорбившись засохшим древом,

Подолгу на холме стоит:

Как коршун, жадными глазами

В день приходящий он глядит.

О чем он думает, безмолвный?

О жизни пройденной скорбит

Или душой – парящей птицей,

Над миром сонным он летит?!

*************************

Вот всплеск донесся из тумана,

Старик очнулся и ожил.

К реке спустился торопливо,

Корму рукою подхватил.

Аана, спрыгнув, помогала

На берег лодку затащить

И от усталости присела,

Воды черпнула, чтоб попить,

Но донесла до губ лишь капли,

Они смешались со слезой,

Ладошки просто облизала

И подняла такой вдруг вой…

От неожиданности долго

Шаман топтался, но присел;

Он слушал этот вой и злился,

Шамана ль то терпеть удел?

Но вой утих, и очень робко

Она, взглянув на старика,

Сбиваясь, долго говорила,

Что жизнь ее так нелегка.

Что мать уже болеет долго,

Отец батрачит далеко…

И телом вздрагивая, плача,

Вздыхала очень глубоко.

Потом она совсем затихла,

И слов ее иссяк родник,

Да и шаман, сидевший рядом,

Казалось, головой поник.

Когда же он к ней повернулся

Спросить ее, как доплыла,

Увидел, голову склонивши

В колени, та уже спала.