Аленький цветочек

Но не слышно ни треску пожарного

Да и воздуху нету угарного —

И смекает купец: двум смертям не бывать,

А одной, как известно, не миновать!

И… пошёл, положив, православный крест

На себя наперёд, а потом окрест…

Тут лесная сень разрядилася,

Всё, как белый день, озарилося,

И увидел вконец изумлённый купец:

Дом не дом, не чертог и не царский дворец —

Весь в огнях, в серебре,

В драгоценных камнях,

Вся фигурная кровля в червленых листах,

Окна растворены

И светло всё внутри

Но никак и нигде ничего не горит.

Перед светом таким побледнела луна…

Отдалённая музыка в доме слышна…

Кто-то строго, согласно и тихо играл —

Такой музыки раньше купец не слыхал …

Вот ворота раскрытые вводят во двор,

На дороге из мрамора строгий узор,

По бокам бьют фонтаны хрустальной воды,

За фонтанами книзу уходят сады.

Мягко устланным кармазинным сукном

По ступеням вошёл он в таинственный дом —

Входит в горницу, в третью, в десятую…

Ждёт:

Кто-то встретит его, подойдёт, позовёт…

Никого…

Но словами не передать:

В каждой горнице роскошь, особая стать —

Где слоновая кость, где хрусталь, где рубин,

Стены в золоте вытканных шелком картин,

Серебро, бирюза, перламутр, гранит…

Не смолкаючи, музыка тихо звучит…

“Хорошо вот так музыку слушать, —

Но не худо бы было покушать!”

И как будто бы мысли его кто прочёл:

Перед ним появился разубранный стол

И в посуде серебряной и золотой

Яства сахарные да медвяный настой,

Вина старые всё, дичь отменная,

А подача блюд переменная.

Без сумленья поел,

Не стесняясь, попил —

Как никак всё же сутки по лесу бродил, —

Встал, не зная кому,

Благодарность воздал

Оглянулся,

А стол в это время пропал…

Чудо-чудное, диво-дивное!

Льётся музыка непрерывная…

Ходит он по палатам да мается —

Как-то реже всё восхищается:

Норовит уголок потемнее сыскать

Говорит, хорошо бы прилечь да поспать!

И как вымолвил – в то же мгновение

Среди зала на возвышении

Появилась кровать хрустальная,

Вся отделана золотом спальная.

Над кроватью полог серебряный,

Шелковистый, дыханьем колеблемый —

Бахрома из жемчуга чистого,

Одеяло пуху ворсистого…

Наступило в спальне затмение,

Ушла музыка в отдаление…

И помыслил купец:

”Славно было бы мне

Дочерей своих повидать во сне!”

Ухмыльнувшись на эту на шуточку,

И заснул он… в ту же минуточку.