Хороший день, чтобы умереть

Так что я решила ехать на поезде, всего 19 часов в пути и ты уже на другом краю света.

Так что сев в поезд и устроившись в своём не большом купе, не первого класса естественно, никогда не любила роскоши, да и никогда не имела такой возможности, что б её иметь, я посмотрела на платформу.

Люди толпились, говорили, прощались, смеялись и плакали, как всегда, когда расстаются с теми, кто дорого и любим. Эта картина прощания не вызывала во мне сильных чувств ибо меня никто не провожал из моих «родных « и «близких», только Фёдор.

Одинокий и некому не нужный мальчик, который получился случайно. Нет, го родители не плохие люди, можно сказать, что они люди, учитывая, как обмельчал народ последние 50 лет. Он был 5 в семье, совсем не нужным его матери, да и отцу тоже. Это грустно, когда дети не нужны своим родителям, еще грустнее, когда родители не нужны своим детям.

Я не нужна своим детям, это я поняла давно, а приняла недавно лет 10 назад, может чуть больше. Мои дети, во-первых, не знают, что их, как они между собой говорят про меня, сумасшедшая мать, уезжает из города, а во-вторых, они уже давно не обращают на меня внимание, как говорила молодежь в моё время, они забили на меня.

Они считают, что я сошла с ума, может так оно и есть…

Возможно это моя вина, в том, что они такими выросли, точнее наша вина. Отец тоже сыграл свою роль в их воспитание. Как любая женщина, как мать, я хотела им дать всё самое лучшее, что в мох возможностях и силах.

… Но видно времена меняются, а люди…?

Помню, что и у меня с моей матерью, всегда были отношения не самые откровенные, но я любила её, как умела и как могла. Мои же дети видно не умеют этого делать, или это я их не научила любить. Но, как можно научить любить?

Либо ту чувствуешь и отдаешь это, либо – нет, есть еще другой вариант – можно принимать любовь, но не отвечать на неё, как показало время. Мои дочери, их две и они близняшки, умели её принимать от нас с отцом, про него потом поговорим, а вот отдавать …

Поезд издал гудок, нет, не такой, что показывали в старых фильмах и не выпустил струю пара, и сдвинулся с места.

Платформа быстро стала пробегать мимо окна и вскоре совсем исчезла с глаз моих. Мимо понеслись сначала заборы и производственные здания, потом на их место вновь пришёл город, затем и он стал растаивать, позади открывая место для простора, которого всё меньше и меньше, становилось с каждым годом.