По небу полуночи ангел летел… Рассказы и афоризмы вчерашнего дня

Появились небольшие кровоподтеки овальной формы, числом от шести до восьми. На фоне кровоподтека образовались дугообразные ссадины от ногтей.

В глазах потемнело. Дыханье стало реже. И, захрипев, Анна завалилась на пол. Воцарилась звенящая тишина. Притих даже в коридоре любитель выводить рулады, волнистый попугайчик Кеша.

***

В голове у Анны кружилось. В глазах туманилось, словно нёбо залепила плоть. Телесность, превратившаяся в слизь, била в ноздри молоком и потом. Что это: – запах всего человечества?

– Её мозг, взывая к небу, плевался на дыру в человеческой ткани, всю в рубцах и язвах, – получите! В голове, словно в калейдоскопе, кружилось: – ан—гел; гел—ан; де—мон; мон—де.

В секунду сознания увидела, словно наяву: как старец в постели обгадился; старуха—ночь вымарала мочой белоснежную простыню; солнышко радостно взошло, восхищаясь смертью звёзд. Кто—то проблевался кровью, осушив кишечник.

Все шло к самоуничтоженью.

Перед глазами Анны замельтешило прыщавое, гнилозубое существо.

По его срамным действиям виделось – существо это мужского рода. По горящему взору, раскосым глазам и недовольным выражением на лице, читалось, – мнит он себя богом. Понять косой он или безглазый было невозможно. Улыбка на лице расплывалась из-за заячьей губы, а когда простынь соскальзывала с тела, бросалось в глаза, что он был без яиц. И, почему—то предлагал всем понюхать его пальчики.

– Ах, белые голуби, – девушка всхлипнула, – как не хватает вас! Паренье! Вдохновение! Полет!! Черновик будней.

Бог привязан к пошлости и гадости. Как бубенец. Звенит на всю Москву.

– Анну пробила дрожь: – О, добрый пастырь наш! О, чувство сопричастности Творенью! Хомячку. Чуть ветер и тошно без хомячка. Жизнь и смерть. Оплодотворение и рождение. Комочек слизи в теплом, срамном месте. Тайна наших животворящих соков.

Слова закончились, и всё завертелось, замелькало перед глазами: листки водоросли, холмики дюны, оторванные головы стрекоз, оторванные крылья чаек. И далеко вроде, а страданий так много.

Презренные влюбленные, насмешники, несчастные, умирающие от тоски и надежды поближе, а тоска та же.

Ну, вот и долгожданная, томительная бухта. Глухой сон леса. Звезды – расползающиеся как тяжелые комья снега. Леопард прыгает бесшумно сквозь деревья. Всё – берег. Бессмертно зовущее море. Своим вечно открытым и беззубым ртом.

***

…У лежащей на полу Анны, в голове торчали две стрелы, пришлепнутые ко лбу резиновыми присосками.