По небу полуночи ангел летел… Рассказы и афоризмы вчерашнего дня

Рядом с телом валялся детский лук, с порванной тетивой и несколько белых пёрышек от крыльев крупной неизвестной птицы.

Ровно в три час сорок минут, появившийся из коридора котик, по кличке «Красноармеец», осмотрев внимательно развернувшуюся перед ним панораму, начал играть с перышками. Загнав их все под диван, успокоился. Сделав потягушечки, зевнул, и, с чувством исполненного долга, отправился досматривать сон. Грёзу, прерванную осторожно захлопнутой входной дверью.

Вслед ему из разомкнутых век внимательно смотрела, бездвиженно лежащая на полу, Аннушка.

И лишь, когда из коридора послышался чирикающий голос попугайчика Кеши, выводившего рулады: – По небу полуночи ангел летел, И тихую песню он пел, – её стеклянный взгляд, сотканный из кристаллических граней, вздрогнул, заискрился и ожил…

ШЛАК

Альберт Лефевр. После работы. 1885.

– Мне в страшном сне не могло присниться, что когда-нибудь я – Я! – стану женой вахтёра! – Люся Штерн была в шоке.

– Аскольд, ответь, пожалуйста, – Люся, усадив его на табуретку за кухонным столом, тихо прошипела в лицо, – как это получается, что об этом кошмаре я узнаю не от тебя, а от самой близкой подруги? – Как это так получилось, что за моей спиной только и слышится: – Надо же, Аскольд – то! Вахтёр! – Никогда бы не подумали… А ведь подавал такие надежды…

Для Аскольда Рубиновича Штерна, в его 50 лет, это не было каким-то сюрпризом.

Его бывшие сослуживцы, и те, узнав о его новой работе, смотрели на него с брезгливой жалостью.

– Кто-то иронически декламировал вслед: – Жалует царь, да не жалует псарь, – намекая на «Синдром вахтёра» – болезнь, поражающую низшие формы высших приматов.

– Более глумливые и интеллигентные, шутя и толкая в плечо, громко подхватывали строчки из эпического гимна вахтёров «По просьбам трудящихся» Александра Башлачёва: – «Этот город скользит и меняет названия. Этот адрес давно кто-то тщательно стёр. Этой улицы нет. А на ней нету здания, Где всю ночь правит бал Абсолютный Вахтёр».

– На все эти эскапады в свой адрес Аскольд, усмехаясь, говорил жене: -Луция (ему нравилось звать её на латинский манер), эстетика в жизни – брезгливость вместо совести. Я думал, что мои друзья, услышав крик боли, постараются подобрать к этому крику музыку. А всё вышло наоборот.

***

Сколько помнил себя Аскольд в прошлом веке, он только и делал, что вкалывал с утра до утра, начальником отдела сбыта в одной серьёзной компании.