Продам радость. 1 шт.

Как-то раз он крикнул ей вслед: Оля!

Муська обернулась, посмотрела на него немигающим внимательным взглядом и подошла, ткнувшись мокрым носом в раскрытую ладонь. Раньше Митька боялся оборотней. Поджарая Муськина фигурка, мелькающая в траве, не вызывала чувства опасности, скорее наоборот. Муська пропала в кустах, а Митька задумался: неужели кошка обратно в Оленьку оборачивается и к деду Василию ходит? А почему тогда к нему, к Митьке, она только в образе кошки приходит? Или думает, что он еще не готов ее увидеть? Да нет, это бред!

Взгляд зацепил в кустах что-то голубое.

Митьку словно парализовало. Он не мог пошевелиться, не мог даже моргнуть, просто стоял, тараща глаза на голубой кусок ткани, лежавший на ветках, недалеко от тропинки. Пояс от платья Оленьки. Он вспомнил то самое голубое платье с приталенным корсетом и рукавами-фонариками, и пышной юбкой с белыми кружевами. Откуда он тут взялся? Ведь Митька совершенно точно помнил, что Оленьку похоронили в этом платье.

– Что постреленок застыл? Привидение в кустах увидал? – вернул его к реальности дед Василий.

Митька подпрыгнул как осой ужаленный и заслонил спиной голубую ткань, так похожую на пояс Оленьки. Негоже, чтобы дед Василий увидал его. Надо спрятать его и рассмотреть, как следует, вдруг ошибся.

– Оленька тоже все привидений боится. Сегодня опять рассказывала, что сон ей плохой приснился, будто она стала белая и прозрачная… – рассказывал дед Василий, а Митька бочком-бочком поворачивался, потом схватил пояс и за пазуху запихал. Понуро шел он за дедом, разглядывая его сапоги с налипшей рыжей грязью и травинками.

Дома Митька первым делом на бабу Машу напоролся. Та бить ивовым прутом не стала, но долго распекала его за опасные игры на мосту:

– Сверзнешься в реку, домой не приходи! – орала она, выметая крошки, мелкие камешки и прочий мусор в сенях. Муське, шмыгнувшей у нее в ногах, досталось по хребтине веником, за то, что прямо по середине мусорной кучи прошлась. У себя в комнате Митька долго рылся в фотографиях, но не нашел ни одной, где Оленька была бы в том самом голубом платьице.

Тогда Митька решил к деду Василию зайти. Всю ночь не мог уснуть, еле дождался утра.

Резкий запах сырости с гнилой примесью ударил в нос, как только Митька переступил порог жилища деда Василия, как будто Митька залез на старый чердак и открыл давно забытый сундук с прогнившей одеждой. Дед Василий захлопотал вокруг гостя, усадил его за стол и предложил чаю, убрав на кухню соду, соль и какие-то тряпки.