Продам радость. 1 шт.

Тягостно было сидеть в доме, в котором Митька провел столько счастливых моментов, играя с Оленькой в прятки и догонялки. Митька спросил:

– Нет ли у вас фотографии Оли в голубом платье с оборками?

Дед Василий задумался, беззвучно шевеля губами, глядя старческими голубыми слезящимися глазами в одну точку. Потом встал и подошел к старому трильяжу, достал из ящичка темно-зеленый фотоальбом, положил на стол перед гостем.

– Посмотри, голубчик, может есть, да я не припомню.

Митька около четверти часа рассматривал фотографии.

Уголки глаз чесались и постоянно хотелось чихнуть, но Митька кое-как сдерживался. Дед Василий сновал туда-сюда, бормоча под нос всякие странности. Тяжко было смотреть на его сгорбленную осунувшуюся фигуру в грязно-белой рубахе с расстегнутым воротом и вытянувшихся синих штанах. Фотографии Митька не нашел, долго чесал рыжий затылок, соображая, и решил, что пояс этот просто кто-то из деревенских потерял, а сам он, Митька, должен смириться, что Оленьки больше нет и не откуда ей взяться на лесной тропинке. И поясу ее тоже.

На улице Митька полной грудью вдохнул чистого воздуха, словно из подземелья выбрался. Вечером отдал поясок матери, та обещала порасспрашивать соседей. И вроде успокоился на этом Митька. Но по ночам стал сниться ему один и тот же сон: Оленька из могилы руки тянет к нему и просит: «Отдай мне то, что я потеряла». Совсем измучился Митька. Мать уже и в церковь ходила, и водой его святой поила, службы разные заказывала, а все равно не было покою Митьке по ночам.

Хозяйки пояса тоже не нашлось. Никто ничего подобного в деревне не терял. Митька решил, что надобно деду Василию его показать, вдруг он вспомнит и скажет, Оленькин он или нет? Вдруг, когда Оленьку хоронили поясок ее потеряли? Митька силился вспомнить был ли на ней пояс в тот день, да не мог. Или она и правда теперь в кошку превращается? Он был готов поверить даже в это. Вопросы разрывали голову, сводили с ума и Митька мучился от каждого.

Прошла неделя с последнего посещения деда Василия, Митька немного страшился снова идти к нему, но после успокоился тем, что деду Василию сейчас одиноко и ему не помешает с кем-нибудь поговорить, да и Митьке надо развеяться.

Аккуратно свернул голубой поясок и засунул в карман брюк, тщательно причесался. Возле двери соседа замер, собираясь с духом. В доме стояла тишина, в кухне горел свет и Митька решил, что сначала заглянет в окно. Вдруг дед спит? Тогда лучше его не тревожить.