Сотворение мира

Он качнул себя, как ветку,

И стряхнул все эти мысли,

Хрупкий, словно табуретка,

И никчёмный, как алмаз,

Он сверкнул и заискрился

Лучезарною улыбкой,

Полусладкой-полулипкой,

Извинился и погас…

Не узнав себя в объёмном

Зазеркальном отраженьи,

Он уныло покосился

На собратьев по перу,

Но об этом заикнувшись,

Он лишился уваженья,

И на грубость напросился,

И растаял поутру.

Если где-то ненароком

Я беднягу повстречаю

Иль замечу в поднебесье

Его призрачную тень,

Назову его пророком,

Напою горячим чаем,

Вмиг он станет интересен

И прекрасен, как олень.

Тане Зимаковой

На потолке мудрёный иероглиф

Мне нарисуй —

Как твой избранник жалок и уродлив —

Танцуй, танцуй!

Рвёт королева, громом поражённая,

Златую нить:

«Способна только лишь умалишённая

Его любить!»

Твой гибкий стан дрожит в объятьях тролля —

Танцуй, танцуй!

И не спасет его от этой роли

Твой поцелуй,

И против вас любой теперь настроен —

Куда идти?

Как этот мир немыслимо устроен! —

Свети, свети!

Что ж, собирай цветы в венок венчальный —

Плети, плети.

Что ж, выбирай, хоть ждёт тебя в начале

Конец пути.

И на коне с твоим прекрасным принцем

Гарцуй, гарцуй,

Но не смотри в растерянные лица —

Танцуй, танцуй!

    5 октября 1993 года

Легко прокуковать свой век,

Когда ты рождена кукушкой,

И взглядом мягким, как подушка,

Бросаться из-под кожи век,

Легко менять весну на лето

И говорить начистоту,

Переселяться в пустоту,

Чтобы не запутаться в предметах.

Легко быть лёгкой на весах,

По капле меряющих время,

Когда сама выводишь трели

Кукушкой в солнечных часах.

    7 января 1994 года

Ты переходишь меня вброд,

Но ты меня не переводишь,

Я жду, воды набравши в рот,

Молчу – тебя не переспоришь,

Не отвечая на вопрос:

«О, как меня ты переносишь?»

Ты изучаешь меня вскользь

И ни о чем не переспросишь.

Не принимай меня всерьёз,

Боюсь, что я того не стою,

Не доводи меня до слёз —

Когда-нибудь мы в них утонем!

    2 января 1994 года

Голова, как на плахе, не имеет лица, —

День уходит в монахи, обратясь в чернеца…

Лишь один непокорный средь испуганных слуг,

Для работы топорной обостряется слух.

По священному долгу хороня простоту,

Привыкаю подолгу говорить в пустоту

И, не ведая света, не смотрю на восток…

День, уйдя от ответа, приходит в восторг.