Сотворение мира

Я был слегка обескуражен —

«Должно быть, я ума лишён?

Моя немыслимая лошадь,

Я для тебя, увы, смешон.

Но и тебе известно тоже,

Что я ходжа, а не пижон,

Моя невиданная лошадь,

Тобою я заворожён!»

Когда-то был я и моложе,

Любил детей своих и жён,

А оказалось – это лошадь,

Лишь ею был я сбережён,

А нынче продан и заложен,

Забыт, заброшен, сокрушён,

И лишь неслыханная лошадь

Ржёт надо мной со всех сторон.

    2 января 1994 года

Я вылетаю, как из пушки,

На злую улицу с утра,

А из моих часов кукушка

Глядит, как дождик из ведра,

И ухмыляется неброско,

Склоняя голову на грудь,

Я – человек с лицом из воска,

Хочу я в небе утонуть.

Устав блуждать среди трёх сосен,

Ночь крутит пальцем у виска, —

Приходит лето, словно осень,

Приходит радость, как тоска.

Уносит ветрениц истома

На крыльях мельниц ветряных…

Зачем же вышел я из дома?

Зачем оставил их одних?

На опустевшем перекрёстке

Стою теперь, как на духу,

И звёзды сыплются, как блестки,

Не удержавшись наверху.

Я повторяю их кульбиты,

Верчусь, как белка в колесе,

Я вижу леди из гранита —

Звезда болтается в косе…

Кукушка наблюдает с ветки —

Ей непонятен мой полет,

Я вижу мир ногами кверху

И время задом наперед,

И пробираюсь в одиночку,

Как бестолковый неуч, я,

И довожу себя до точки,

Где льются слёзы в три ручья,

А по спине бегут мурашки,

Как будто ножки по мосту,

Но я кричу, что мне не страшно,

И засыпаю на посту,

А просыпаюсь на подушке,

Кукушка крякает: «Пора»,

Я вылетаю, как из пушки,

На злую улицу с утра.

    1 июня 1994 года

Во чистом во поле

Ночь летает на метле,

Дорогой окольной

Едет всадник на коне.

Они повстречались

Между землёй и небом

И Месяцу попались

В серебряный невод…

Месяц смеётся, всадник бьётся,

Ночь роняет звёзды с лица,

Ждёт рассвет – не дождётся

Своего гонца.

Небо, как рыбка —

Всё в серебристых чешуйках.

Землю подвесив на нитку,

Ходит время-рыбак на ходульках,

Шатаясь из стороны в сторону,

Как деревянный болванчик,

Ходит оно и стонет, и плачет:

«Ловись, ловись, рыбка,

Большая и маленькая!» —

Но никто не откликнется

На его приманку.