Третий вариант

Дышал я не сам и дыхание было очень, и очень, и очень тормозным. Как будто кто-то другой ме-едленно раздувает огромные меха, каждый вдох по полминуты. Мне при этом вдохе никакие мышцы не подчиняются. Небольшой насос и управляемые клапаны теперь легко справлялись с обеспечением меня кислородом и азотом. Азот, говорят, организму тоже необходим. Чтобы не свихнуться от глубины.

Сашка, например, считал, что азот придумали именно для того, чтобы нам служба не казалась намазанной мёдом. Всё потому, что от азота при всплытии всё равно надо будет как-то избавляться…

Со слов Сергея Сашка сначала сообщил, что спуск идёт нормально и потом надолго отключился.

Связи пока нет, но всё в порядке. Хотя я уже по голосу Сергея догадался, что обстановка там оставляет желать лучшего. Они боятся, что что-то пошло не так, но расчётный режим спуска отменять всё-таки не решились. И живут надеждой, что с Сашкой всё хорошо.

Кто лучше меня мог знать Сашку? Я в том, что он молчит потому, что не терпит за собой контроля, был просто уверен.

А команде обслуживания, чем напрасно бояться, лучше бы поставить на тросе для спуска кабель связи! Неужели им так уж неважно, что с нами происходит при спуске? Эту мысль я тут же адресовал Сергею. Он буркнул: «Сейчас…» – и долго не отвечал на мои запросы.

Минут через пять снова включился: «Есть связь с Сашкой! Говорит, отцепился от троса, можете сматывать. Глубина – триста семьдесят семь… Теперь, что касается связи.

Александрыч дал добро. Сейчас вытянем трос, подвяжем кабель и у тебя уже будет связь. Подождать немного придётся».

«Сколько?» – тут же поинтересовался я.

«Совсем немного. – успокоил Сергей, – Минут пятьдесят. Может, чуть больше…»

Ничего себе, немного! Брат целый час будет вынужден ждать только начала моего спуска. Не могли что ли раньше это подготовить. В достаточной подготовленности экспедиции у меня давно закрались сомнения… Сашка уже говорил, что эту экспедицию готовили второпях и наспех.

Но я не мог подумать, что всё настолько плохо.

«Не надо кабель!» – торопливо нашлёпал я с восклицательным знаком. – «Саша на дне один. Спуск сразу!»

И, действительно, меня стали спускать почти сразу.

Пока открывали сверху палубный люк и цепляли крюком мою временную темницу, прошло минут пятнадцать. Потом камеру вытянули над палубой, где она стала грузно раскачиваться.

Солнце сияло уже высоко.