Легенда Три-Четыре

ПАВЕЛ

После осмотра удивительно глядящегося здесь, на безжизненной поверхности, парашюта, час топали по холодной рыжей сухой и иссечённой равнине, всё дальше уходя от челнока, который урезался, проваливаясь за дюны. Марева, тумана и миражей в таком жидком воздухе не бывает. Да и ветра тоже. Так что этот час мы были будто на Луне. Небо только над головой было чёрным, и светлело ближе к горизонту.

Собственные шаги слышались из-за звуковой проводимости натянутой наружной оболочки скафандра. Шорох пыли, стук подошв о камни и плиты.

Среди красноватого песка попадались звенящие под ногами плиты жёлтого спаянного грунта. Крупные камни на таких плитах приходилось перешагивать. В песке они тонули, а на плите могли предательски скользить.

Потом путь пролегал через полные камней дюны. На Земле такого не бывает, по крайней мере, я не видел. Камни лежат на поверхности и выступают из-под неё. Мелкие, побольше и целые скалы. Как и на Луне камни с необкатанными разломами, только здесь они трёх основных цветов: чёрные, тёмно-красные и жёлтые, с оттенками.

Дюны сперва шли высокие, в форме неправильных волн, потом мельчали, разбитые на рябь из островков с провалами различного шага и глубины. Приходилось выписывать петли, стараясь следовать без спусков и подъёмов, змейкой огибая неровности и препятствия. С орбитального расстояния фотоника «Зевса-4.1» всех неприятных нюансов пути не могла разглядеть. Как не различила и огромную трещину на краю древней плиты, пересекающую низину, в которой мы будем жить два месяца.

Но остановить нас такие мелочи не могли. За нами оставалась неширокая зигзагообразная тропа со множеством следов.

Отыскивать доступный путь было нелегко, это был настоящий лабиринт. Вместо предложенного «по прямой», мы двигались нерасчётными зигзагами, стараясь удержать конечное направление. Несколько раз возвращались после очередного попадания в тупик, и всё-таки шли, двигались в верном направлении.

Удобный в но?ске жизнеобеспечивающей системы скаф оказался трудным средством передвижения.

При долгой ходьбе вызвал усталость. В ушах гул от напряжённого дыхания шестёрки пилигримов науки, но аварийных сигналов пока нет. Скафандры вполне надёжны, а экипаж достаточно подготовился физически.

Несколько раз неутомимая Тефтелька даже пыталась, вопреки требованию идущего за ней капитана, срочно начать исследования. Слышался её возглас:

– Ой, ну вы посмотрите!..

– Евге-ения Александровна!.. – следовало укоризненное от капитана.

– Ладно-ладно.